— Нет, всего лишь без сознания. Это люди Гольдмана. – Марат с силой сжимает руль, напряженно смотря перед собой и время от времени поглядывая в зеркало заднего вида.
— Расскажи мне. Все. Только в этот раз правду, – прошу, не надеясь ни на что.
— Что именно тебя интересует? – его губы складываются в тонкую линию, он говорит, не отрывая взгляда от дороги, а я вдруг замечаю кобуру, выглядывающую из-под его пояса.
— Начни с Гольдмана. Что вас связывает?
– Помнишь, я когда-то упоминал, что мои родители рано умерли?
– Ага, – киваю, не совсем понимая, при чем здесь это.
Марат тяжело вздыхает, и я понимаю, что эта тема для него непростая. Он вдавливает педаль газа в пол, унося нас все дальше и дальше от его дома, и все же продолжает рассказ:
– Я был тогда совсем молод, ничего не умел. Компанию отца почти растащили – кредиторы, конкуренты, другие акционеры. Мне, парню, который интересовался гонками и каждую ночь трахал разных грудастых девочек, одному было не справиться со всем этим, поэтому я обратился к единственному человеку, которого знал и которому мог доверять. Отец долгое время дружил с ним, мы часто ездили вместе на рыбалку, только Гольдман тогда был далек от губернаторского кресла, у него было рыбное хозяйство, лодки и… связи в некоторых кругах.
В каких именно кругах, Марат не уточняет, но я и сама догадываюсь. Достаточно было услышать их разговор, чтобы понять методы Гольдмана и сделать выводы о его прошлом.
– Он дал мне денег под процент с условием, что за его покровительство я буду выплачивать ему часть прибыли.
– Почему ты не откажешься от его услуг? Он ведь… я же видела, что тебе он не нравится.
– Не все так просто, но я над этим работаю. Именно поэтому мы затаимся на некоторое время. Я вышел на одного человека, можно сказать, что у нас есть общие цели. Если переговоры пройдут хорошо, то Сергею Николаевичу недолго осталось.
Последние слова он произносит с такой интонацией, что я так и не понимаю: он говорит о том, что Гольдман отойдет от дел, либо о том, что его… убьют? От этого предположения становится не по себе. Все же каким бы плохим ни был человек, его смерти не хочется. Особенно чтобы к этому делу был причастен Марат.
– А что с Яной? И Дашей. Она ведь не твоя дочь, ты снова соврал мне, да? Марат, она же не пострадает? Обещай мне, – умоляю мужчину, но тот словно не слышит меня. – Она в безопасности?
– Еще нет, но скоро будет. Я жду звонка, – сухой ответ, но для меня и этого достаточно. – А насчет Яны… здесь все сложно. Я расскажу тебе, когда мы доберемся до места. Это долгий разговор.
Я разочарованно вздыхаю, а потом с удивлением наблюдаю за тем, как Марат сворачивает с дороги прямо в лес, бороздя колесами машины гладкое снежное одеяло.
– Приехали, выходи. – Марат неожиданно глушит мотор, я же взволнованно оглядываюсь по сторонам, и на душе становится неспокойно. То глупое предположение о том, что меня вывезут в лесок и закопают под раскидистой сосной, вдруг становится близко к реальности.
Давидов выходит из салона, я же не двигаюсь с места. С силой сжимаю кулаки, борясь с подступающим ужасом и истерикой. Пистолет, лес, ни единой души вокруг. Я не хочу умирать. Не сейчас. Не от руки мужчины, которого я желала. Я бросаю взгляд на руль и замечаю, что Марат не вытянул ключ из зажигания. Соблазн пересесть на водительское сиденье и сбежать от всего этого велик, и я даже отстегиваю ремень безопасности, чтобы пересесть, как вдруг замечаю, что Марат наклоняется и тянет на себя… камуфляжную сетку. Взору предстает другой автомобиль. Старый серый пикап «Ford», который был спрятан рядом с кустами.
Мужчина обходит его, открывает дверцу, заглядывает в салон, из моего же рта вырывается нервный смешок. Господи, придумала же себе!
Я несмело выхожу из салона, и в лицо ударяет морозный воздух. Ноги утопают в толстом слое нетронутого снега.
– Я вещи перенесу, иди садись. – Марат действует быстро. Достает из багажника большую черную сумку, мой рюкзак с заднего сиденья и загружает все в пикап.
Я на автомате пристегиваю ремень безопасности и вздрагиваю, когда Марат с силой хлопает дверцей. Его напряжение передается и мне, а вместе с ним и паранойя, что нас вот-вот найдут.
– Надеюсь, эта малышка не подведет меня и заведется, – потирая руки и дыша на ладони, произносит он, а потом вставляет ключ в зажигание. Автомобиль без труда заводится, и на душе становится немного спокойней.
– Думаешь, нас не найдут на ней?
– По крайней мере, это даст нам фору. Все блокпосты ждут мой гелик, а мы прокатимся на «додже».
Марат возвращается обратно на дорогу, в машине холодно, но печка быстро разогревает салон, и я расстёгиваю куртку, потому что становится жарко. Мы летим на скорости, обычно я бы сжалась на переднем сиденье от страха за свою жизнь, но водительским способностям Давидова почему-то доверяю и сама не замечаю, как от волнения и усталости закрываются глаза и я засыпаю.
Просыпаюсь от оглушительной тишины и чьего-то пронзительного взгляда.
