Пока Давидов достает из багажника наши вещи, я осторожно ступаю по деревянной лестнице, боясь свалиться. Доски на вид старые и прогнившие, но желание оказаться наверху затмевает разум и приглушает чувство самосохранения. Почему-то именно здесь, в безлюдном месте, в обществе вооруженного мужчины, я внезапно чувствую свободу. Колючий и морозный ветер хлещет в лицо, из глаз брызгают слезы, щеки всего за минуту становятся красными, нос холодным, но я стою словно на краю мира и чувствую умиротворение. Не хватает лишь дочери рядом, и именно этот факт затмевает ощущение полного счастья и свободы.
Озеро перед домом огромных размеров. Скорее всего, при сильных морозах оно замерзает полностью и можно кататься на коньках. Здесь нет снега, как в коттедже Марата в горах, и я понимаю, что, скорее всего, мы спустились с гор и уехали на юг.
Я не слышу, как Марат подходит ко мне сзади, поэтому вздрагиваю, когда его руки оплетают меня и он прижимает меня к себе спиной.
– Когда-нибудь мы приедем сюда, чтобы провести хорошо время, а не для того, чтобы прятаться. Прости, что впутал тебя в это. – Его горячее дыхание щекочет ухо, и мне становится тошно от его слов. Он действительно раскаивается?
Марат разворачивает меня к себе лицом, смотрит в глаза своим цепким и холодным взглядом. На дне глаз плещется целый ураган эмоций, разгадать который я не в силах. Его лицо внезапно становится все ближе и ближе, и наконец-то холодные жесткие губы прикасаются к моим, сухим и обветренным.
Поцелуй совсем короткий, но и этого достаточно, чтобы спутать все мои мысли и поселить внизу живота теплый огонек желания. Вопреки всему, что сделал этот мужчина, мое тело все еще тянется к нему, отзывается, жаждет ласк и того, что может дать лишь он.
– Идем в дом, ты совсем продрогла, – отстраняется мужчина, отводя от меня взгляд, словно не хочет, чтобы я знала о том, что он чувствует на самом деле.
Внутри холодно и сыро. Большая комната и дверь, ведущая в уборную. Мебель старая и хлипкая. Две раздельные кровати, стол, несколько расшатанных стульев и зона для готовки. Все выглядит так, словно здесь никто не бывал уже долгое время, а толстый слой пыли и паутина лишь подтверждают мое предположение. Я согреваю ладони своим дыханием, чувствуя, что еще немного – и превращусь в ледяную статую, пока Марат возится с буржуйкой, пытаясь разжечь в ней огонь. Сумки с припасами и вещами лежат в углу у входа, я голодна, но чувство холода вытесняет все остальное. Господи, да я здесь за несколько часов получу обморожение, а что говорить о целой неделе?
– Готово. Сядь сюда, пока я разберусь с вещами и обустрою здесь все. – Давидов пододвигает стул к «буржуйке», и я спешу оказаться рядом с обжигающим огнем. Грею ладони над пламенем и чувствую, как в дом наконец-то проникает тепло.
Я молча слежу за движениями мужчины. Он стягивает с постели старое пыльное покрывало, заменяя его теплым пледом, который привез с собой. Я лишь скептически приподнимаю бровь, встречаясь с взглядом Марата.
– Уверена, это одеяло спасет нас от смерти от обморожения.
– Одеяло, может, и нет, но я знаю один действенный способ согреться. Работает на все сто, — самодовольно заявляет он, думая о сексе даже в такой ситуации.
От его двусмысленных слов мои щеки заливает румянец, и мне приходится в очередной раз напоминать себе о том, что Марат под запретом. Больше я не поведусь на его сексуальное тело, грязные словечки и бешеную энергетику. Я жду отца. Он заберет меня отсюда, потом мы найдем дочь и моя жизнь вернется на круги своя. А Марат пусть и дальше погрязает во лжи и занимается своими разборками. Я, может, даже замуж выйду во второй раз и больше не буду думать о том, как жестко меня трахал Давидов на своём столе.
– Я попробую завести генератор. Если не получится, придется коротать ночи при свечах, а ты пока поищи, что можно поесть. Там есть остатки вчерашнего ужина, – кивает в угол комнаты, указывая на сваленные друг на друга сумки.
– Хорошо.
На самом деле мне не хочется ничего делать. Кажется, стоит мне отойти хоть на шаг от жаркого пламени, как тело вновь начнет трясти от холода. Я дожидаюсь, когда Марат исчезнет за дверью, на несколько минут прикрываю глаза, а потом все же делаю то, что он приказал.
В какой именно сумке еда, я не знаю, поэтому открываю первую попавшуюся, натыкаясь взглядом на теплую мужскую одежду. Интересно, сколько времени пикап стоял в лесу, дожидаясь нас? Он подготовил все для побега сегодня либо это была машина на экстренные случаи, которая была там спрятана черт знает сколько времени?
Я понимаю, что если бы «додж» пробыл там где-то месяц, то черта с два он бы так легко завелся. Скорее всего, Марат подготовил все совсем недавно. Словно чувствовал, что все обернется не в его пользу.
