Сердце резко останавливается и начинает буксовать, зубы сжимаются, а волосы на затылке встают дыбом, как у ощерившегося зверя.
После ужина дети разбрелись по комнатам и уткнулись в телефоны. Мы на кухне, Оля с Григорием пьют чай, о чём-то негромко переговариваясь, а я, стоя у окна, вглядываюсь в зимний пейзаж. Стемнело. Девственно-чистый, белоснежный снег икрится в свете фонарей и будто бы сам светится. За высоким забором лес непроницаемой стеной окружает с трёх сторон. Тишина. Мы словно оторваны от остального мира.
Но мне неспокойно. Тревога за Павла сковывает все внутренности холодом и не отпускает ни на секунду. Я хочу услышать его голос. Мне это очень важно. Жизненно необходимо. Просто узнать, что с ним всё в порядке, и выдохнуть. Как я жила столько лет без него? Да и жила ли? Существовала, и то благодаря сыну, и на автомате выполняла какие-то функции.
— Ир, ну что ты в самом деле? — подходит Ольга и обнимает меня за плечи. — Успокойся, — насильно разворачивает и усаживает за стол. — На вот чай выпей.
Пододвигает чашку с горячим напитком и буквально всовывает её мне, заставляя обхватить ладонями.
— Да не могу я, — качаю головой, отдёргивая руки и роняя в них лицо.
— Ты просто себя изводишь.
Всё понимаю. Стараюсь держаться изо всех сил, но в груди ноет от неизвестности. Мои ресурсы стремительно заканчиваются. Ещё немного, и чёрная дыра отчаяния поглотит меня. Прикрываю глаза и просто дышу, переживая очередную волну паники.
Пронзительный собачий лай заставляет вздрогнуть и очнуться. Вскидываю голову и встревоженно смотрю на Гришу.
— Пойду проверю… — хмурится он, поднимаясь на ноги.
Явственно чувствую нависшую угрозу. От страха внутри всё леденеет. Но усилием воли заставляю себя сидеть на месте и ждать возвращения Григория.
Хлопок. Ещё один. Переглядываемся с Ольгой и без слов понимаем друг друга.
— Дети, бегом сюда! — кричу я и пулей несусь в гостиную. — Оль, одежду.
Здесь в полу есть люк, а за ним подпол. Мы случайно нашли, когда убирались. Лучшего пока не придумать.
— Что случилось? — Дуня приходит первой и смотрит на нас, испуганно округлив и без того большие глаза. Егор спускается следом.
— Одевайтесь, быстро! — рычу строго и дёргаю дверцу люка вверх и на себя.
Поддаётся. Опускаюсь на колени и фонариком от телефона свечу в темноту. Лестница вниз. Кусаю губы, оглядываясь на подростков.
— Мам, что происходит? — Егор нервно ведёт плечами.
Но понимая мой строгий взгляд правильно, подростки всё же не спорят, суетливо натягивая на себя куртки, обуваются.
— Оль, когда всё стихнет, звони… Павлу, Рустаму, Мирону, — торопливо даю указания. — Только обязательно дождись, когда стихнет.
— Ма-ам? — сыну передаётся моя паника.
— Присмотри за Егором, — прошу Дуню.
— Че-его?! Ещё не хватало, — фыркает возмущённо он.
— Всё, тихо! Вперёд, — порывисто обнимаю и подталкиваю Егора к люку, целую Дуню в щёку. — Быстро вниз! И чтобы ни звука!
Дети сдаются, сопя и толкаясь, один за другим спускаются внутрь.
— Оль, быстрее, — тороплю её, оглядываясь на дверь.
Выстрелы слышны всё отчётливее. Это последний шанс спастись.
— Закрывай. Я останусь, — качает она головой.
— Уверена? — с сомнением смотрю на неё. — Обратно будет не отмотать.
— Давай уже, — настаивает она.
Наваливаемся, роняем тяжёлую дверцу и с трудом вставляем в пазы. Запечатали. Если не знать, ни за что не догадаться, что там не просто пол. Сверху раскладываем ковёр.
— Помоги, — прошу подругу.
Вдвоём двигаем диван, на всякий случай закрывая люк. Выстрел раздаётся совсем близко, колючие мурашки рассыпаются по коже, сердце колотится где-то в горле. Это конец? Мы уже не выберемся из этой передряги…
Входная дверь распахивается и вваливается Григорий. Держится за бок, медленно оседая на пол.
— Гриша, — замираю от ужаса, глядя, как он падает.
— Бегите… — на выдохе, едва шевеля губами, и отключается.
Следом за Григорием врываются трое, едва не спотыкаясь о его тело. Осматриваются. Оля с силой стискивает мою руку. Испуганно переглядываемся. Губы дрожат, тело колотит в лихорадке. Бежать бессмысленно.
— Мы нашли его бабу, — говорит один из них, глядя в нашу сторону, и криво усмехается.
— Кто вы? — мой голос предательски вибрирует от страха.
— Где пацан? — второй мужчина подходит ближе и склоняет голову на бок, рассматривая нас.
— Какой пацан? — выдыхает Ольга.
— Дуру решила включить? — хмыкает третий и неприятно скалится. — Напрасно. Мы всё равно найдём.
— Ищите, — выдыхаю, махнув неопределённо рукой в пространство, и опускаюсь на диван, молясь только о том, чтобы Егора с Дуней не нашли.
Стараюсь сидеть тихо, не выдавая свою нервозность, пока эти отморозки переворачивают дом вверх дном.
Оля украдкой осматривает Григория, помогает ему, зажимая рану и перетягивая её оторванным куском от его рубашки. Он без сознания, но, слава богу, жив.
— Чисто, — сообщает первый, снова оказываясь передо мной. — Пацан где? — рявкает на меня.
— Ты правда думаешь, что Ворон настолько тупой, что будет складывать все яйца в одну корзину? — нервно усмехаясь, пытаюсь блефовать, хоть и колотит от страха.
