— А ты всегда такая дерзкая? — он хватает меня за волосы и больно дёргает вверх, подтягивая к себе ближе. — Я могу найти применение твоему языку.
— Урод, — выплёвываю ему в лицо.
— Заткнись, — грубо отшвыривает обратно.
Сжимаюсь и обхватываю себя руками, стараясь не провоцировать их больше. Ради сына.
— Бабу Ворона забирай, другую кончай и поехали, — раздаётся где-то над головой.
— Кто из вас баба Ворона? — мужчина направляет пистолет то на меня, то на подругу.
Одна из нас должна остаться здесь… Что ж, пусть будет так.
— Она, — уверенно киваю на Олю.
— Чего? — она округляет глаза. — Я его даже не знаю.
— Не ври, — говорю с нажимом и многозначительно смотрю ей в глаза.
— Нет, Ира, — качает головой, не соглашаясь с моим решением.
— Ладно, на месте разберёмся, — отмахивается их главный. — Обеих грузи.
Нам связывают руки, хватают за шкирку и тащат на улицу. Грубо заталкивают в салон большого внедорожника. Не сопротивляемся, понимая, что бессмысленно. Только хуже сделаем. Эти сволочи не прячут лица, а это значит только одно — оставлять нас в живых никто не собирается. Но сейчас главное — увести их подальше от детей.
— Зачем ты это сделала? — шипит Ольга, пытаясь высвободить запястья. — А если бы тебя убили?
— А если бы тебя? — нервно улыбаюсь.
— Да нас, походу, обеих убьют.
Главное, Егор жив и в относительной безопасности. Он справится. Придумает что-нибудь. Там Дуня, она шустрая, и Гриша, хоть и раненый. Надеюсь, останется жив. Всё будет хорошо.
— Не убьют, по крайней мере, пока, — шепчу и чуть заметно кручу головой. — Им нужны не мы. Мы всего лишь приманка.
— Успокоила, называется, — нервно вздыхает подруга. Ей вообще ни за что достаётся. Получается, я её во всё это втянула.
— Он придёт, — твёрдо говорю я. — Обязательно спасёт нас…
— Так веришь в него? — тихо спрашивает Ольга, а я зависаю на пару мгновений.
Перед глазами любимое лицо, а в ушах звучат все его обещания. Вот сейчас я не имею права сомневаться. У меня больше ничего не осталось, кроме слепой веры в своего мужчину. Я за ним пойду до конца.
— Верю…
Судя по скорости, машина несётся по трассе. Сквозь тонированное стекло плохо понятно, куда мы едем. Нервы натянуты как струны, ещё чуть и лопнут, в груди горит. Страх давно стал частью меня. Я привыкла к нему. Смирилась. Прикрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от происходящего. Мысленно переношусь туда, где мне было хорошо. Три дня с Павлом. Три счастливых дня в череде беспросветной горечи. Они уже случились, и никто не отнимет у меня воспоминания. Безымянный палец словно обжигает, там кольцо… Его кольцо. Выдыхаю и судорожно втягиваю воздух. Верить!
Вскидываю голову, когда мы замедляемся и сворачиваем на грунтовую дорогу, подпрыгивая на ухабах. Выглядываю в окно, видно плохо, но, мне кажется, я знаю эту местность. Силюсь вспомнить, и как ледяной водой окатывает. Я была здесь. Промзона, где Пашу ранили, а я с бригадой приезжала на вызов.
Въезжаем на заснеженную территорию и останавливается рядом с другими машинами. На то самое место, где стояла скорая и я делала ему операцию. Какая насмешка судьбы. Вздрагиваю всем телом и вжимаюсь в сиденье.
— Ты чего? Плохо? — взволнованно шепчет Ольга.
— Нормально…
Нас небрежно выдёргивают из салона и толкают в направлении входа. Морозный воздух пробирает насквозь, заставляя дрожать от холода.
Оказываемся в тёмном помещении с затхлым воздухом. Лампочка под потолком едва светит. По середине стоит массивное кресло. На нём сидит мужчина. И без того тусклое освещение падает так, что лица я не вижу, но всё в его позе говорит о том, что он — хозяин.
Наш конвоир грубо толкает меня и Олю в спину, и мы падаем на колени перед этим «хозяином». Его пальцы монотонно постукивают по деревянному подлокотнику. Звук эхом разносится в тишине, смахивая на последний набат.
— Вот ты какая, Ирина Юнусова, — скрипучий голос ядовитой змеёй проползает по позвоночнику.
Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются. Сейчас я могу его рассмотреть. Лицо этого монстра испещрено морщинами и глубокими, уродливыми шрамами. Губы вытянуты в тонкую линию, а взгляд… Страшный, одержимый, прожигающий насквозь, заставляющий дрожать. Ольгу по его молчаливому приказу отводят подальше, а я остаюсь сидеть на полу у его ног. Как собака.
— Откуда… — не успеваю договорить, мужчина подаётся вперёд, протягивает руку и, с силой сжимая мой подбородок пальцами, дёргает на себя, в оскале обнажая свои зубы.
— Сегодня ты сдохнешь, — его дыхание касается моего лица.
Откуда у меня берутся силы и смелость, не знаю. Но, понимая, что сейчас со мной точно ничего не сделают, не могу промолчать.
— Ты так в этом уверен? — вырываюсь и криво усмехаюсь. — Ворон придёт за мной! И он уничтожит тебя! Как и всех на своём пути.
Тяжёлая мужская ладонь со звонким шлепком впечатывается в мою щёку, обжигая кожу и простреливая острой болью. Отлетаю в сторону, чувствуя, как из носа стекает горячая струйка, капая на пол и оставляя кровавые кляксы. Голова кружится.
— Знай своё место, сука, — рычит мужчина и поднимается на ноги. — А давай позвоним и позовём его, раз ты так хочешь?
