— В больницу? — его брови удивлённо приподнимаются.
— Там мой друг, он всё сделает тихо…
Мирон напряжённо думает, осматривается и качает головой.
— Я не могу сейчас отсюда уехать, — зло бьёт себя по бедру и шипит от боли. — Это дерьмо кто-то должен разгрести, и так, чтобы наши друзья без погон не отсветили.
— Я понимаю, но… — нервно кусаю губы. — Я бы сама доехала, но водить не умею.
— Так. Давай в скорую, — быстро находит он решение. — Сейчас договорюсь. А я заберу вас, как освобожусь. Где-то через пару часиков.
— Хорошо, — выдыхаю.
Осталось самое сложное, убедить Ворона. И я это сделаю во что бы то ни стало. Решительно иду к машине. Распахиваю дверь, Паша с трудом поворачивает голову.
— Едем в больницу.
Он смотрит мне в глаза тяжёлым, непроницаемым взглядом. Но уступать я не собираюсь. Я знаю, что делаю, и ему придётся с этим смириться.
— Едем! — с нажимом повторяю. Павел согласно закрывает глаза.
— Нет уж, на хрен, — Фил пытается выбраться из машины. — Это без меня!
— Фил, — от одной интонации Ворона мы все вздрагиваем.
Даже Фил осекается и плюхается обратно в кресло.
— Командуйте, госпожа, — всплёскивает он недовольно руками.
— Спасибо, — сжимаю ладонь Паши, на мгновение касаясь его сухих губ своими. — Всё будет хорошо. Слышишь? Я тебя не отпущу!
Мирон и его люди помогают пересадить мужчин в карету скорой. Мы с Олей забираемся следом. Дверь закрывается, и машина срывается с места под вой сирены.
— Не отключайся, — шепчу Павлу, заметив, что он закрыл глаза. — Будь со мной.
Он очень слаб от кровопотери и усталости, дрожит так, что зубы стучат. Стаскиваю с себя куртку Мирона и укрываю его.
Благо ночью пробок нет, и мы достаточно быстро доезжаем до больницы. В приёмном нас встречает сам Косолапов. Скептически осматривает всю нашу компанию, хмурится.
— Ир, ты обалдела? — оттаскивает меня в сторону. — А если они…
— Лёш, пожалуйста, спасай, — складываю руки в молитвенном жесте. — Кроме тебя не к кому обратиться.
— Да понял я, — закатывает глаза. — Пересаживайте своих раненых бойцов на каталки и поехали уже, — кивает в сторону лифта.
Павел то и дело отключается и с каждым разом возвращается в сознание всё труднее. Фил недовольно сопит, но никак не комментирует происходящее. А Ольга пытается слиться со стеной.
Пока поднимаемся в лифте, пересказываю Алексею всё, что знаю. Про характер ранений, про то, что вкалывала обоим. Он внимательно слушает.
— Тебе самой помощь нужна, — сухо замечает и, прищурившись, пытается осмотреть мой нос, взяв меня за челюсть.
— Всё нормально, — отмахиваюсь небрежно. — Вот не до себя сейчас.
— Давай, может, на МРТ? — всё же настаивает друг.
— Лёша, — раздражаюсь и сильнее сжимаю поручни кресла-каталки, в котором сидит Паша. — Ему надо помочь! И как можно быстрее.
Двери лифта разъезжаются, и мы выкатываемся в отделение травматологии. Тишина. Все пациенты давно спят. Даже на посту нет никого из медсестёр.
— Иди-ка сюда, — Косолапов дёргает меня за плечо к себе, достаёт из нагрудного кармана фонарик и всё же светит им в глаза, внимательно проверяя реакцию, ощупывает пальцами нос. — Ладно, нормально, — удовлетворённо кивая, отпускает и показывает рукой в нужную сторону. — Давай в процедурку обоих.
Он идёт впереди, а мы с Ольгой следом катим наших раненых пассажиров. Ворон поднимает на меня суровый взгляд. Даже в таком состоянии он может быть устрашающим. Останавливаюсь и наклоняюсь к нему, глядя вопросительно.
— Если твой «друг» не перестанет распускать руки, я ему их с корнем вырву, — хрипло шепчет заплетающимся от слабости языком.
— Угомонись уже, Отелло, — тихо посмеиваясь, качаю головой и чмокаю его в висок. — Он неизлечимо женат.
По пути Косолапов заглядывает в сестринскую и зовёт с собой медсестру. Появляется совсем молодая заспанная девочка и семенит за нами. В процедурном сначала помогаем пересесть на кушетку Павлу. Алексей придирчиво осматривает его ранения и лично всё обрабатывает.
— Не всё так страшно, как кажется, — комментирует он. — На вылет прошла. Крови только много потерял. Зашить и прокапать. Ян, неси капельницу, — обращается к девочке.
Медсестра кивает и уходит. Возвращается через несколько минут и ставит Паше систему. Он устало смотрит на меня, и лишь уголки его губ едва заметно дёргаются.
— Можно я сама зашью? — спрашиваю у Косолапова.
— Не забыла? — хитро ведёт бровью. Дразнит, гад такой.
— Вообще-то я дипломированный хирург, не забыл? — улыбаюсь в ответ, вздёргивая подбородок.
— Ян, дай коллеге инструмент, — смеётся и переходит к Филу.
Медсестра даёт мне всё необходимое. Присаживаюсь рядом с Павлом и как следует осматриваю рану. Да, действительно, не так страшно, как казалось в машине. Всё будет хорошо.
— Потерпишь? — заглядываю в глаза своему вояке.
— Мне не больно, — шепчет одними губами Ворон. Пытается быть сильным.
Обезболивающее хоть и действует, но не настолько. Осторожно стягиваю кожу и начинаю шить. Аккуратно, стежок за стежком. Зашив, накладываю повязку.
— А теперь поспи. Мирон нас позже заберёт, — прошу Пашу.
