— Второму повезло меньше, — доносится голос Алексея. — Пуля застряла в ноге. Надо доставать. В общем, его я точно до завтра оставлю.
— А без этого нельзя? — возмущается Фил.
— Можно, — хмыкает Косолапов. — Только хромать будешь всю оставшуюся жизнь, — как всегда, мастер находить нужные слова в нужный момент.
— Ладно, — тянет недовольно Фил. — Но только до завтра.
— Ян, готовь операционную и вип-палату для товарища, — распоряжается травматолог.
Медсестра без лишних вопросов торопится выполнять поручение.
— Тогда я тоже останусь, — неожиданно заявляет Ольга.
— Это ещё зачем? — в ужасе дёргается Фил.
— Мало ли, помощь понадобится, — она пожимает плечами.
Фил недовольно ворчит, но ему приходится смириться.
Яна приглашает их обоих с собой, чтобы подготовить к операции.
Алексей подходит к нам и, отлепив край повязки, осматривает мою работу.
— Ювелирный шов, — хмыкает беззлобно. — Молодец!
— Руки помнят, — смущённо расплываюсь в довольной улыбке.
— Спит твой боец, — кивает на притихшего Ворона. — Тебе и самой бы не мешало отдохнуть.
Тот и правда отключился.
— Да я нормально… — отмахиваюсь.
— Ладно, мне пора на операцию. Как капельница докапает, можете быть свободны. Но лучше бы остаться до утра, он крови много потерял. И ему нужно восстановиться несколько дней, так что без нагрузок.
— Я поняла.
— Ир, — он ободряюще сжимает моё плечо. — Береги себя.
— Спасибо, — искренне улыбаюсь. — Ты настоящий друг.
Алексей уходит, а я кладу голову на грудь Павлу и прикрываю глаза. Всё наконец-то закончилось. Осталось дождаться Мирона и можно выдохнуть.
Сквозь сон слышу очередной спор Дуни и Егора. Глаза не открываются, зато губы живут своей жизнью, растягиваясь в улыбке. Непривычно чувствовать себя по-настоящему живым и теперь вроде бы даже целым, несмотря на полученные ранения.
— Нет, нет, стой. Фу, Хард! Ко мне! — громко шепчет Егор, а мне в лицо тыкается холодный, влажный нос. — Фак, — ругается сын.
Открываю один глаз. Доберман Мирона стоит у кровати и внимательно меня рассматривает. Своеобразная скотина со сложным характером, но мы с ним вроде ещё в первый день договорились сосуществовать мирно.
— Извини, — сын подходит ближе и берёт пса за ошейник. Тот недовольно рычит.
— Хард! Я тебе сейчас ухо откушу, — рычу в ответ. Доберман недовольно фыркает и уходит вместе с Егором.
То-то же, а то рычит он мне тут на сына. Сажусь, двигаю плечом. Протягиваю перед собой руку, разминаю пальцы. Болезненно, но в пределах нормы. Моя Ведьма отлично «заколдовала». Поднимаюсь и разминаю затёкшую спину, кручу головой в разные стороны.
— Что ты делаешь?! — моментально получаю втык от своей заботливой женщины.
Чует она, что ли, что я без её санкций с кровати встал?
— Ир, я здоров уже, — ловлю её и прижимаю к себе.
— Ты забыл, кто здесь врач? — уперев предплечья и кулаки мне в грудь, пытается оттолкнуться. Напрягаю мышцы, шиплю от усилившейся в руке боли, но Ведьму не отпускаю. — Дай я рану осмотрю и перевязку сделаю, — сурово требует она.
Смешная такая, хрупкая и милая в своей строгости. Тянусь к её губам, уворачивается. Приходится ловить за затылок, фиксировать, чтобы не дёргалась.
— Па-ш-ша, — шипит.
— Тихо! — я тоже умею командовать. — Сначала целоваться, потом все твои издевательства.
— Дети, — Ира косится на незакрытую дверь.
— Ты сама время тянешь, — дразню её, старательно сдерживая усмешку.
— Ты…
— Я… — урчу, касаясь кончика её носа своим. — Твои губы лучше любых таблеток, — пошло провожу по ним языком.
Ира вспыхивает как школьница, а я нагло пользуюсь замешательством и, скользнув к ней в рот, ласкаю каждый доступный мне миллиметр, улетая в острое возбуждение от того, как осторожно она отвечает. Перестаёт упираться мне в грудь. Заводит руку за голову и перебирает пальцами волосы на затылке. Хрипло выдохнув, тихо рычу в её мягкие губы, покусывая их.
Фоном всё ещё шумят дети. Лает доберман, на него рявкает Мирон. Улыбаемся с Ирой, так и касаясь друг друга губами.
— Смотрю, тебе и правда лучше, — стреляет взглядом на выпирающий член, обтянутый камуфляжными штанами Мирона.
За три дня, что мы восстанавливаемся в его доме, пришлось позаимствовать сменную одежду.
— Я же говорил, у меня очень хороший личный доктор.
Но Ира не была бы собой, если бы не настояла на осмотре, перевязке и таблетках. Гадость та ещё, но чего не сделаешь ради любимой женщины?
— Раз тебе лучше, — Ведьма заканчивает пытку и, строго сдвинув брови, смотрит мне в глаза, — хочу вот что спросить. Ты собирался мне сказать, что Егор курит?
— Нет, — честно признаюсь ей. — Как узнала?
— Сигареты нашла в его куртке. И презервативы! — кусает губы от волнения.
— Он взрослеет. Обсудить некоторые моменты с мужчиной ему проще. Учись нам доверять, Ир. Всё будет нормально.
— Ты не понимаешь… — волнуется.
— Я всё понимаю, — перебиваю её. Двигаюсь, беру лицо в ладони и провожу большим пальцем по нижней губе.
— Ладно, презервативы. Я согласна. Но он курит, Паша! — не унимается она. — А ты покрываешь.
