Я тебя не предавал (СИ) полностью

Дуня уходит, а я не загружаю тарелки в посудомоечную машину. Мою их под краном, задумчиво глядя в стену.

Хреново всё вышло. Ирино: «Мой сын в больнице» застряло в груди как девять грамм свинца. Никак она меня за эту границу не пускает. В её подсознании мы ещё не семья.

Выставив посуду на сушилку, спускаюсь в оборудованный спортивный зал. Знаю, что отсюда наверх ничего не долетит, но дверь всё равно закрываю. Наконец снимаю с себя пиджак и чёрную рубашку. Сжечь хочется их на хрен!

Обувь врезается в стену. Туда же кидаю носки. Включаю музыку потяжелее и с ноги ударяю по тренировочному манекену для рукопашки. Удар за ударом, пытаюсь победить не внешних врагов, а своих собственных, внутренних.

Перехожу к боксёрскому мешку и срываюсь на нём, злясь на всю эту дурацкую ситуацию.

Я же рядом, родная! Всегда! Даже когда нахожусь на расстоянии. Но тебе ведь так не нужно. Сегодня я должен был быть рядом физически. Не сдержал слово, не вышел на связь, и ты там одна рычала на врача, как волчица, испугавшаяся за своего волчонка.

Я люблю тебя, женщина! И сын наш! Его я тоже люблю. Завтра с Филом увижусь, передам ему дела на праздники, и мы уедем. К чёрту от всего и всех. Будем разговаривать, пока ты не услышишь меня, пока не поверишь…

Кожа на костяшках трескается до крови, руки начинают скользить. Лёгкие горят уже. Останавливаюсь, сажусь на пол, дышу и смотрю в стену. По коже мурашки от озноба. Пот испаряется, снижая температуру. Голова так и не прошла, и музыка начинает бесить.

Вырубаю всё. Накинув пиджак на плечи, босиком выхожу на крыльцо и вставляю в губы сигарету. Подняв взгляд к небу, прикуриваю, крепко затягиваюсь до покалывания во всём теле и лёгкого шторма в голове. Ко мне подходит старый друг — рыжий пёс, подобранный тогда во дворе. Охрану попросил привезли. Говорят, наших ротвейлеров строить пытается.

— Молодец, — глажу его по холодной шерсти.

Он садится рядом со мной и тоже куда-то смотрит, дёргая носом и иногда фыркая.

Приходить домой к шести у меня точно не выйдет. Может, к восьми? И мы будем ужинать все вместе. Можно попробовать. Но сначала отпуск, потом, если Фил справится с делами за время моего отсутствия, я уйду в свой бизнес. Закрепимся, Егора подтяну. Уверен, ему понравится иметь именно свои заработанные деньги. Это что-то про наше, чисто мужское. Наверное, гордость.

Ещё несколько раз покрутив в голове план, который я обдумываю в последнее время всё чаще, возвращаюсь в дом, останавливаюсь перед мигающей нарядной ёлкой. Мой первый настоящий Новый год с семьёй…

Интересно, если я куплю Егору мопед для езды по посёлку, как быстро Ведьма меня четвертует? На эту «пипетку» сейчас тоже придумали права, но у нас здесь ментов нет, только ЧОП и личная охрана в домах.

А Дуне?

Хмыкнув, подхожу ещё ближе к ёлке. От неё приятно тянет хвоей. Вдыхаю глубже в себя этот запах и касаюсь блестящего шарика, висящего на ближайшей ветке. Он закручивается на нитке, переливается в свете гирлянды.

Что же подарить этой девочке? Наверное, лучше спросить у неё.

На душе только всё равно не празднично. Сложный день, тяжёлый вечер.

Поднимаюсь в нашу с Ирой спальню. Сначала ухожу в душ, после ложусь и осторожно обнимаю свою женщину, чтобы не разбудить.

— У нас всё будет хорошо, — едва слышно шепчу ей в волосы. Согреваюсь, и глаза закрываются, а открываются от чёткого осознания, что в постели я один.

Сажусь, оглядываюсь. Сердце в груди колотится в панике, и дебильная мысль в башке: «Сбежала?».

Быстро натягиваю домашние спортивные штаны и спускаюсь вниз. Ориентируясь на голоса, оказываюсь на кухне и выдыхаю, прислонившись плечом к косяку. Тут…

Ебанулся ты, Ворон. Тебе тоже пора в отпуск.

— Ты чего? — Дуня ставит на стол тарелку с хлебом.

— Всё нормально, — успокаиваю её. — Ир, — подхожу к ней, обнимаю и через плечо заглядываю в кастрюлю с нашим завтраком, — у нас же всё хорошо?

— Да, — тихо отвечает она.

— Егор ещё спит?

— Нет, — снова односложный ответ.

— И-ра, — рыкнув, разворачиваю её к себе. Смотрит на меня своими красивыми болотными глазами, а там бездна, но меня в неё не впускают. — Ир, что происходит, а?

— Ничего, — она пожимает плечами и отводит взгляд к окну. — Позови сына завтракать.

— Сейчас, — прижимаюсь губами к её щеке. Ноль реакции.

Да блядь!

Так, стоп. Выдыхаю…

Ухожу наверх. Сначала к себе, чтобы умыться и нормально одеться. Затем к сыну. Стучу в дверь.

— Скоро приду, мам! — возмущается сын.

— Это папа, — улыбаюсь. — Давай спускайся. Тебя ждут.