Девочки уже за столом. Дуня уплетает кашу, Ира обеими ладонями обняла кружку с чаем и прижала её к губам. Задумчиво застыла, глядя в одну точку. Кладу ладони ей на плечи, целую в макушку. Никакой отдачи, между нами словно снова стена, и она становится всё толще.
Сажусь напротив неё. Есть не хочется, мне хватает её настроения. Оно встаёт костью в горле, и туда больше ничего не протолкнуть.
Егор присоединяется к нам только минут через пятнадцать. Волосы влажные после душа, выглядит сегодня получше, если не считать расплывшихся под глазами синяков.
— Чего так долго? — повернувшись к сыну, спрашивает Ира. Он ищет, чтобы ей ответить, но она тут же задаёт следующий вопрос. — Как твоя голова?
— Всё отлично, мам. Можно я поем? — берёт с тарелки бутерброд с маслом и сыром, а Ира снова замолкает.
После завтрака дети расходятся по комнатам. Я ловлю свою женщину в объятия и прижимаю ягодицами к раковине.
— Ну я же извинился, — целую её в щёку, решая, что с Филом мы можем договориться и по телефону.
— Я простила. Отпусти, мне со стола надо убрать, — упирается ладонями мне в грудь.
— Я сам сделаю.
— Ладно, — кивает она и уходит, оставив меня на кухне одного.
Мля, и как достучаться?!
Встряхнувшись, заказываю для неё большой букет цветов. Не для того, чтобы подмазаться. Пусть улыбнётся. И она даже улыбается, но так, что меня снова морозит.
До конца дня вот так. Если бы не дети, я бы подумал, что мы в склепе.
Ира подпускает меня к себе ночью, но я быстро ощущаю, что ничего не выйдет. Не хочет она. Пиздец какой-то!!!
Ухожу молотить грушу, потому что нервы звенят от ситуации, которую я не могу решить. Все другие, блядь, могу! Одного из опаснейших террористов замочили, а со своей женщиной ни хера не получается!
Курю до жжения в лёгких. Сука, до тошноты! Не помогает. И спать тоже не помогает, потому что утром мне не отвечают на поцелуй, хотя очень старательно делают вид, что это не так.
И день проходит как предыдущий.
— Ир, ну что не так? Скажи мне, я…
— Все так, — перебивает она, укладываясь в кровать. — Завтра праздник, я хочу выспаться.
— Конечно, — целую её в щёку, поправляю одеяло и выхожу на улицу. Мороз градусов пятнадцать. Только мне не холодно, потому что внутренности горят, а в отношениях у нас какой-то треш.
Я физически ощущаю, как пропасть между нами увеличивается, но совершенно не понимаю, как это остановить. Ира больше не разговаривает. Односложные фразы и глупые отмазки не считаются за нормальный разговор. Ведьма наглухо от меня закрылась. Как туда пробиться?
Да, я накосячил, но всё ведь можно исправить. Я хочу исправить!
Может, сам праздник нам поможет?
Мы с Псом снова долго сидим вдвоём на крыльце, пока у меня не деревенеет задница. Бля, да у меня даже мысль появляется тормознуть сегодня на диване, раз в спальне меня не ждут, но я тут же гашу в себе этот юношеский всплеск и поднимаюсь к Ире. Хер я её оставлю! Обещал быть рядом? Я буду рядом!
Спать только не выходит. Всякая муть в голову лезет. Я лишь Иру крепче к себе прижимаю, чтобы чувствовать, что она здесь.
Очередное утро режет мне глаза ярким светом. Тёплые губы касаются щеки. Да ладно? Ещё не веря, что моё наказание закончилось.
— Сколько на часах? — никак не пойму по освещению.
— Одиннадцать уже, — отвечает Ира.
Сажусь, прикрывая утренний стояк одеялом. Ловлю Ведьму за руку, подтягиваю к себе и прижимаюсь щекой к груди. Она гладит меня по волосам. От неё уютно пахнет едой. Я бы заказал, но девчонки всё же решили готовить сами. Говорят, так вкуснее. Согласен. Даже если это будет простая яичница, приготовленная руками моей женщины, это будет вкусно и празднично.
Весь день у нас суета. С одним из охранников перетаскиваем большой стол из столовой в гостиную, чтобы сидеть у ёлки. Егор помогает со стульями. Справившись с салатами, девочки показывают нам свои новые платья.
— Очень красивые, — говорю им правду. — Самые!
За окном темно уже. Слышны взрывы фейерверков и петард. Егор с надеждой смотрит на мать. Ему тоже хочется пойти и что-нибудь бахнуть. Мы закупились.
— Только очень осторожно, — наказывает Ира, и детей сдувает на улицу.
Пользуясь моментом, обнимаю её, собираясь поцеловать, но телефон, который теперь даже в домашних штанах лежит в кармане, начинает настойчиво звонить.
— Чёрт… — закатываю глаза. — Перезвонят, — склоняюсь к губам своей Ведьмы.
— Возьми, — увернувшись от поцелуя, говорит она.
— Не хочу.
— Паш, всё равно же будет звонить, — хмурит брови. — Ответь.
Вынимаю трубу из кармана. Смотрю на экран и усмехаюсь. Эти точно будут, пока не отвечу.
— Да, Назар. Слушаю. Что у вас случилось?
Я с ними со всеми скоро буду с белой башкой ходить!
Ирина
— Блядь, Грановский… Я вас сам убью! — голос Павла звучит как раскаты грома и не предвещает ничего хорошего.
Мурашки ползут по коже, отхожу к окну и обхватываю себя руками, чтобы скрыть неприятный озноб. Я не вслушиваюсь в разговор Павла, но обрывки фраз всё равно до меня долетают.
Во дворе Егор и Дуня запускают крутящиеся петарды. Красиво и шумно.
