Я тебя не предавал (СИ) полностью

Я тут весь из себя без вины виноватый. Хрен знает, как это всё ей внятно объяснить. У нас и так всё сложно. Я вроде стараюсь вырулить, подстроиться, но этих вот оболтусов из жизни тоже не выкинешь. Пацаны думают, что я не знаю, как они за спиной меня называют — «наш общий папка». Может, отчасти я и не сдох внутри себя благодаря им. Многодетный отец, бляха-муха…

Не мог я не поехать! Не мог! Реально ведь мог быть труп. И сели бы вдвоём Назар и Беркут. Выбор без выбора, чтоб его. Хоть разорвись.

Но это же решаемо? Мы ведь договоримся, Ведьма? Ты у меня взрослая девочка, а я башкой и сердцем с вами сейчас.

— Родная, прости, не могу говорить. Я в небольшой заднице, — признаюсь Ире, принимая вызов и ощущая физическую боль там, где сейчас громко стучит. — Начинайте без меня, я подтянусь чуть позже.

— Хорошо, — тихо отвечает она. Без истерик, упреков, но внутри меня опять война. Приходится очень тщательно её сдерживать, чтобы решить задачу.

Сбросив её звонок, тут же набираю Назара.

— Вы чё устроили, идиоты? У меня дома жена и дети! — ору на младшего Грановского, как только он принимает вызов.

Пацаны же не знают ни черта. Я потом хотел всех друг другу представить, когда мы внутренние траблы решим.

— Работа в праздники и твой этот, как его… Фил? — фыркает Назар.

Эти двое друг друга недолюбливают. Мне иногда даже кажется, что тупо ревнуют, как сыновья, пытающиеся поделить внимание родителя.

— Смешно, — язвит Грановский.

— Я потом обязательно посмеюсь, — зло обещаю ему. — Над всеми вами. Замок без твоего отца не открывается. Ты не знал?

— Оу, щет… — доходит до него.

— Точно убью.

— Мля, Ворон, мы же как лучше хотели. И про эту дебильную дверь я действительно не знал, — в его голосе прорезается чувство вины. — Всё вообще не так должно было быть. А про семью… правда? — уточняет он.

— Правда, Назар, правда, — устало вздыхаю. — Из-за ваших сюрпризов моя женщина и сын, у которого пятнадцать новогодних праздников прошли без отца, будет встречать ещё один без него!

— Фак! — злится он на себя. — Мы думали, ты опять зароешься в делах и будешь бухать у себя на хате. Ну и… Чего делать-то теперь? Хочешь, мы их сюда привезём?

От этой идеи в башке взрывается очередной снаряд. Это просто комбо. Я со шлюхой по эту сторону двери, а Ира с детьми по ту. Фееричный праздник! Нет уж, пусть отмечают дома.

— Ничего больше не делайте. Сидите, где сидите, и не шевелитесь! — рявкаю на Грановского, предполагая, что остальные тоже отлично меня слышат.

За моей спиной с хлопком открывается шампанское. Время как вода. Внутри всё горит. Челюсти то и дело сводит. Заботливые дети, мать их!

Шлюха, которую они мне подогнали, разливает по бокалам шипучий алкоголь. Идёт с ним ко мне. Забираю один, осушаю залпом, надеясь, что он хоть немного погасит то, что сейчас заживо сжигает мои внутренности.

Шампанское не помогает. Оно сладким ядом опускается в желудок, и жечь начинает только сильнее.

Что же вы наделали, парни?..

Забавно, ведь в глубине души понимаешь, что не со зла. Да, в своём стиле. И если бы эта чёртова дверь не захлопнулась, они бы огребли, конечно, и потом долго и упорно извинялись. Мы бы выпили, и я уехал к своим. Я бы успел! Но на часах уже полночь, и я вынужден звонить семье отсюда, чтобы хоть так оказаться рядом.

Пока слушаю гудки, закрываю глаза, пытаясь успокоить сердце. Оно захлёбывается и иногда пропускает удары, мешая мне полноценно дышать. Чтобы не пугать Иру и детей, натягиваю улыбку, включаю видеосвязь.

— Родные мои, с Новым годом! Простите, что я не с вами, — говорю им. — Я немного задерживаюсь. Но я скоро приеду, и мы… — чувствую прикосновение чужих пальцев к плечу. Скидываю их с себя, но Ира уже всё не так понимает.

Нет, так. Она понимает ровно то, что видит. Её мужик ушёл в новогоднюю ночь и сейчас непонятно где, с бабой. Только нахуя мне это? Я таких подстилок за свою жизнь столько перебрал, что давно сбился со счёта. Пустышки, неспособные насытить то, что обычные люди называют душой. У меня только одна женщина, и это константа.

Дети исчезают с экрана, а Ира двигается из одной комнаты в другую.

— Ты обалдел? Ты там с бабами, что ли, развлекаешься?

— Блядь, нет! Ира, остановись, — рычу я. — Всё не так. Это грёбанная случайность. Я скоро приеду и всё объясню.

— Да не торопись, Паш, — усмехается она. — Нам и без тебя хорошо. А тебе, видимо, без нас… — словами бьёт с такой силой, что меня качает.

— Ир… Ира! — ору в телефон, но там только гудки и следом тишина. — Пиздец! — хочется швырнуть трубу в стену.

Вовремя останавливаюсь и прижимаю к груди кулак. За рёбрами тяжело.