Они могут и не знать. Назар не дурак, не станет носиться и орать всем подряд, что они грохнули человека. Придурки, блядь! Кого? Как?!
Встряхнувшись, поднимаюсь на крыльцо. Мне навстречу выскакивает сам младший Грановский. В белой рубашке с закатанными рукавами, чёрных брюках. Весь из себя такой нарядный, сучонок!
— Я бы не дёргал, — сходу начинает он, — но у нас с Беркутом условка, и отца нет. Ворон, это задница какая-то. Случайно вышло.
— В смысле, случайно?! — рявкаю на него. — Кто труп?
— Да с универа чел. Мы на вечеринку звали…
— Из универа? — в этот момент я ловлю первый несходняк в его рассказе, прекрасно зная, что эти «золотые» дети никого левого в свою компанию не впускают.
То, что Назар ведёт себя адекватно, не паникует и не истерит, меня не удивляет. Он в целом довольно холоден и циничен, если дело не касается дорогих ему людей. А грохнули они явно кого-то левого. Меня диким образом это успокаивает. Свои все живы.
— Что произошло? Чётко и по делу, — прошу его.
— Пили, зацепились языками, подрались, ну и чел больше не встал. Я пульс проверил, не слышно, — выдыхает Грановский.
Хватаю его за запястье, переворачиваю забитую татуировками руку, смотрю на костяшки. Целые.
— Не я дрался. Беркут, — тут же поясняет Назар.
— Мля-а-а, — закрываю глаза. Димка может и не тормознуть вовремя. — А вы куда смотрели?! — вновь рявкаю на парня.
— Да говорю же, быстро всё произошло. Может, он сам башкой об пол долбанулся, ну и… улетел в вечность. Ты поможешь?
— А у меня варианты есть? — психую на Назара. — Где тело?
— В подвал унесли. Сейчас же девчонки наши должны приехать. Испугаются.
— Вот… олени, сука! — шиплю, шагая к двери. — Дети овчарки!
Татуированный гадёныш умудряется усмехнуться, двигаясь у меня за спиной. Так хочется с разворота расквасить ему нос для профилактики, но невеста его расстроится. Назар явно для неё наряжался. Я, блядь, тоже наряжался! В заботливо отглаженную любимой женщиной рубашку и брюки. Чтобы сделать приятное своим девочкам и подать сыну пример.
В гостиной меня встречает почти вся стая: Беркут, Миша, Илья. Ваньки Коптеля только нет, главного зачинщика вечеринок и любого пиздеца. Дом большой, он может шарахаться где угодно.
— Дима, — смотрю в чёрные, уже не очень трезвые глаза Беркута. Скриплю зубами на этого демоняку. — Потом, — качественно отыметь его в мозг я ещё успею. — Ведите, чё встали! — рычу на всех сразу, время и так стремительно утекает.
С мрачными лицами, черти указывают мне направление. Только там, в глубине дома, куда обычно не ходят посторонние и редко бывает персонал, не подвал, а кое-что другое. После гибели первой жены Руслан Александрович сильно параноил. И с появлением второй попросил организовать безопасное место, куда в случае чего можно будет спрятать семью.
Вхожу в кабинет. Поворачиваюсь к ним. Стоят, смотрят на меня. Бухие и виноватые. Ничего нового!
— Вам, блядь, по двадцать лет! — шиплю на них.
— Двадцать один, — поправляет Миша.
— Это конечно же всё меняет, — с сарказмом отвечаю ему.
— Случайность… — отводит взгляд Илья.
Это наталкивает на определённые мысли. Он обычно при разговоре уверенно смотрит в глаза. Тоже испугался и перенервничал? Нет. Не его случай.
Интуиция красным маячком мигает, подсказывая, что-то здесь всё же нечисто, но не проверить нельзя. Тем более приехал уже. Сворачиваю к стене. Если не знать, что там есть дверь, хрен её найдёшь, но сейчас она приоткрыта. На меня «смотрит» чёрная щель, я смотрю на неё.
— Здесь всем быть, — командую парням. — И Коптель пусть свою задницу сюда тащит. Всё равно найду.
Шагаю в темноту. Вынимаю трубу из кармана, чтобы включить фонарик. За моей спиной слышатся довольные усмешки засранцев. Топот ног и… дверь с гулким грохотом захлопывается!
— Убью, — заявляю им, делая глубокий раздражённый вдох.
В своего рода бункере, оборудованном так, что в нём можно спокойно прожить до десяти дней, включается свет и меня встречают накрытый стол и полуголая лощёная шлюха. Вполне себе живая…
— Убью! — повторяю я.
— Меня? — напомаженные губы тянутся в улыбке.
— Всех, — холодно отвечаю ей.
Девушка приближается, виляя бёдрами, а мне адски хочется найти гранату и ёбнуть здесь всё! Потому что чёртова дверь с хитровыебанным замком, который ещё не до конца настроен, не откроется без отпечатка пальца Руслана Грановского или его жены. Её поэтому и не запирали! Не доделано. Аварийка не настроена. Некогда было.
— Твою мать! — развернувшись, всаживаю в неё ещё незаживший кулак.
А время идёт. Пятнадцать минут до боя курантов. У меня там Ира, дети. А тут не щенки, блядь, олени со своими сюрпризами! И баба эта ещё. Одним своим присутствием раздражает.
— Ты такой крепкий, — восхищённо вздыхает она.
— Выпей чего-нибудь. Подальше от меня, — хриплю ей, судорожно соображая, как выходить из ситуации.
В руке вздрагивает телефон. Ира звонит.
