Джемма лежала в углу, положив голову на вытянутые передние лапы, и сквозь щелочки глаз наблюдала за хозяйкой. Когда Яна делала любое едва заметное движение, та навостряла уши и с надеждой смотрела на нее: собаке хотелось общения, которым она во время ведения Милославской какого-нибудь дела всегда была обделена.
— У-а-о, — наконец потягиваясь, позевнула гадалка, чувствуя, что тело ее не в силах больше находиться в одном положении.
Джемма тут же радостно поднялась на лапы и, подойдя к кровати, завиляла хвостом. Гадалка протянула руку, чтобы погладить любимицу, но звук телефонного звонка, прорезавший тишину комнаты, помешал ей это сделать.
Не так давно Милославская обзавелась домашним радиотелефоном. Трубку можно было класть в удобном для нее месте. Вот и теперь ей не пришлось преодолевать себя, чтобы вскакивать и лететь отвечать на звонок в соседнюю комнату.
— Да, — апатично ответила она, предполагая услышать голос Руденко, которого наверняка интересовало, как она добралась до дома.
Однако гневный ор, который казалось, был способен трубку разнести на куски, заставил ее настроиться иначе.
Первые секунды гадалка и слов не могла разобрать, не могла определить, по адресу ли вообще попали. Адресант просто захлебывался негодованием и вряд ли сам понимал, есть ли какая-то связь в его словах.
Милославской вспомнились строчки Чуковского: «Погодите, медведь, не ревите, объясните, чего вы хотите!», и она была практически готова произнести их, как вдруг… В надрывающемся голосе она узнала Незнамова!
— Мошенница! Шарлатанка! — практически визжал он. — Козла отпущения нашла? А-а-а, — упиваясь собственным гневом, протянул он. — Не на того напала! Жива-а! Жива-а!
— Подождите! — возмущенно перебила его гадалка. — Что вы несете? В чем дело? Кто жива? Какое вы имеете пра…
— Я тебе покажу какое! — не унимался Незнамов. — Не в том ты лоха увидела! Мг… Да я… Д… Кх-кх-кх, — он закашлялся, поперхнувшись, наверное, избытком слюны.
— Пос-лу-шай-те! — громко отчеканила Яна, решив воспользоваться моментом. — Не считаете ли вы, что ваша обязанность — по меньшей мере вначале объяснится?! Я не имею ни малейшего понятия, чем вызвана вспышка вашего недовольства!
— Ах во-от как! — саркастично протянул Незнамов. — Не вы ли, многоуважаемая, утверждали… утверждали, — голос клиента Милославской дрогнул, — что дочь моя, единственная моя дочь жива?!
— Да… — без выского понятия о том, к чему клонит клиент, произнесла Яна.
— А что это? Вот это что? Я вас спрашиваю! — снова разразился криком Дмитрий Германович.
— Смею вам напомнить, — раздраженно произнесла Яна, — что я сейчас не вижу того, что слышу!
В то же время в голове у нее пронеслось: «Неужели с Галей что-то случилось? Нет, этого не может быть!»
— Ах, какая жалость! — саркастично процедил Незнамов. — Сегодня утром я прочитал в газете сообщение о смерти дочери! Как вы смели водить меня вокруг пальца? Почему сразу не сказали, что ни хрена не смыслите в этой своей магии?! Я, может быть, смог бы спасти ее, если б не связался с вами! — голос Дмитрия Германовича снова задрожал.
В душе Яны все затрепетало. Газетное объявление не могло быть сверстано позже того момента, когда она задавала вопрос «Царству живых», интересуясь в живых ли еще Галюся. Но не могло быть и того, что карты подвели ее! И вообще, кто автор этого объявления? Кто в обход отца, известил общество о своем страшном открытии?
— Вы уже видели Галю? — осмелилась спросить гадалка.
— Какое это имеет значение! — зло огрызнулся ее клиент.
— Огромное! — парировала Яна. — Вопреки вашему утверждению, я не шарлатанка и не мошенница и в свой адрес слышу такое, наверное, впервые. Карты не могут обмануть меня! Они, скорее, вообще бы отказались «работать»! Когда вы получили газету?
— Какая разни…
— Ответьте!
— Сегодня, — сдался Незнамов.
— Кто вам принес ее в такую рань? Здесь что-то нечисто!
— Хватить чушь молоть! Это с вашими картами и с вами нечисто! А мне всегда почту в это время доставляют!
— Вы на часы-то смотрели? Такого не бывает! Если только в вашем районе не завелся душевнобольной почтальон!
— А я договорился! Мне почта нужна еще до начала рабочего дня! Никакие психи в нашем районе не работают!
— Но кто опубликовал это?
На том конце провода вдруг установилось молчание. По видимому Незнамов, шокированный прочитанным, потерял всякую способность мыслить логически и даже не задался тем вопросом, который задала ему сейчас Милославская. Смешанное чувство горя, гнева и отчаяния целиком завладело им, не давая трезво оценить ситуацию.
— Вы не знаете! — воскликнула Милославская. — Едемте в газету!
— Да редакция еще не работает! Гляньте на часы! — Дмитрий Германович ставил гадалке в упрек то, к чему только что взывала она сама.
— Но согласитесь: дело ясное, что дело это темное! — взволнованно проговорила гадалка, в которой гораздо острее было чувство интереса и рабочего азарта, чем чувство обиды на слова клиента, брошенные в ее адрес.
— Темное… — не как единомышленник, но уже и не как враг проговорил Дмитрий Германович.
— Едемте… — гадалка осеклась на полуслове. — Едемте тогда в морг!
