Она открыла дверь — Незнамов стоял перед ней покачивающийся и довольный. Оставалось спросить — чем. Яна освободила проход и молчаливым жестом пригласила гостя войти. Он, не разуваясь, так же, как и она совсем недавно, прошлепал в глубь дома и развалился посреди дивана, как хозяин.
Гадалка в вопрошающей позе застыла перед ним. Дмитрий Германович молчал.
— Объяснитесь же наконец! — обратилась Милославская к нему, не выдержав.
— Хорошо, — ответил ей клиент довольно трезвым тоном. — Я был убит горем, — Незнамов снова замолчал.
Когда это продлилось более минуты, гадалка со спокойствием, которое ей давалось с большим трудом, произнесла:
— Я догадываюсь. Что дальше?
— Я находился в самом безысходном положении! — размахивая руками, продолжил Дмитрий Германович. — И вдруг, совершенно неожиданно меня осенило! Почему эта мысль не пришла ко мне раньше?! — Незнамов снова замолчал, но скоро опять продолжил: — Образ моей девочки, лежащей там… не выходил из моей головы… И вдруг… вдруг воображение мое остановило мою мысль на одном моменте… Пупок! Как я сразу не обратил на него внимания?! А ведь скольких нервов стоила мне эта ее выходка! А ведь она сделала это мне назло! Какая умница, а? — клиент горделиво посмотрел на гадалку.
— О, да, несомненно, — с плохо скрываемой иронией произнесла она, мало ориентируясь в сути дела.
— Она купила себя одну вещицу, которую я категорически запретил ей на себя напяливать. И что вы думаете? На следующий день она не только ее надела, но еще и вонзила кольцо в пупок, не позабыв похвалиться этим передо мной! Естественно, я был вне себя, и мы неделю не разговаривали.
Милославская молчаливо смотрела на своего клиента. Очевидно, он ожидал от нее совершенно другой реакции, поэтому с особой выразительностью, казалось, становясь все трезвей, протянул:
— У той несчастной этого не было!
— Вы уверены?… — тихо протянула Милославская, для которой ситуация начинала довольно четко проясняться.
— Хм, уверен? — иронично произнес Незнамов.
— Может, вы кольца не заметили?
— Да вы что? Галюся с детства дешевки не признавала! Она вставила такую вещь, которую, увидев однажды, вряд ли забудешь!
— А если на эту вещь кто-то позарился? — осторожно предположила Яна.
— Это кольцо не могло не оставить следа, — Дмитрий Германович развел руками. — У той все было, как говорится, в целости!
— М-да… — задумчиво протянула Милославская.
Незнамов вдруг распахнул пакет, с которым он вошел и который бросил на пол возле себя, и извлек из него недопитую бутылку виски. Он звучно поставил ее напротив гадалки на столик и сказал:
— Разливайте.
Милославская отодвинула посудину и ответила:
— Я думаю, мы обойдемся без этого.
Дмитрий Германович вновь подвинул бутылку и повторил:
— Разливайте!
— Уверяю вас, вам достаточно! — Яна настойчиво передвинула бутылку.
— Разливайте! — не уступал Незнамов, опять переместив виски и теперь уже не отнимая от него руки.
— Но в нашем разговоре не поставлена точка! — возмущенно воскликнула Милославская. — Что дальше? Как быть? Какие у вас планы?
— Я не хочу об этом говорить! — прервал ее клиент. — Главное, что самое страшное оказалось неправдой! Сейчас я хочу одного — отпраздновать это с вами! Все слова, брошенные не так давно в ваш адрес, беру обратно.
— Лучше поздно, чем никогда, — ответила гадалка, пожав плечами.
Незнамов, безусловно, был по-прежнему пьян, но речь его была абсолютно вразумительной, и, судя по всему, он отдавал себе полный отчет в своих словах.
— Мир? — спросил Дмитрий Германович, протягивая ей руку.
Милославская немного подумала, а потом, пожав руку клиента, неуверенно ответила:
— Мир.
Она еще не знала, как вести себя, и не была уверена в том, что все на самом деле складывается более благополучно, чем совсем недавно ей показалось.
— Разливай, — обратился к ней Незнамов.
Яна вздохнула и молча отправилась за рюмками.
Открыв глаза, Милославская попыталась прийти в себя. Она приподняла голову от подушки и огляделась. «Дома,» — с облегчением подумала она, потом вдруг припомнила вчерашний вечер и с одновременным чувством радости и отвращения сморщилась и отрешенно упала на кровать.
Да, немалого количества нервных клеток стоил ей вечерний визит Незнамова. Он и так не вызывал у гадалки особой симпатии, а в пьяном виде оказался и вовсе совершенно отвратительным. Он говорил громче обычного, в конце каждого высказывания зачем-то похлопывая Яну по плечу. Сначала она была к этому снисходительна и призывала саму себя проявить терпение, но вскоре выходка Дмитрия Германовича стала невыносимой, и она мягко попросила клиента избавиться от неприятного ей жеста. Он принялся горячо извиняться, пару фраз произнес, не дотрагиваясь до Милославской, а потом опять вошел в раж и забылся. Гадалка поняла, что делать ему новое замечание — дохлый номер, и продолжала выслушивать его, недовольно сцепив зубы.
Слюни летели изо рта Незнамова, и Яне, кроме всего прочего, приходилось еще и уклоняться, дабы не быть оплеванной. Несмотря на это, изрядная капля порой оседала у нее на носу, и она едва-едва не плакала.
