Руденко зыркнул на сигареты Милославской, потом пренебрежительно поморщился, отрицательно махнул головой и вытащил, наконец, из кармана кителя мятую пачку «Примы». Яна сразу же подошла к форточке и пошире открыла ее, заранее зная, что после руденковского снадобья ей еще долго придется проветривать помещение.
Семен Семеныч важно закинул ногу на ногу, прикурил от спички и стал размахивать ею, пытаясь затушить огонь, начавший уже обжигать пальцы.
— Эх, — вздохнула Милославская, — Сема, как ты докатился до такой жизни?
Она отыскала взглядом на столике свою зажигалку и бросила ее приятелю.
— На, дарю.
— Которую уж по счету? — спросил Три Семерки, ловко ухватив в воздухе Янин подарок.
Гадалка, улыбаясь, пожала плечами.
— Не, не держатся они у меня, — покачивая головой, заметил Руденко и глубоко втянул в себя едкий дым. — Да и не люблю я их! Спички, они на все случаи жизни — в зубах там поковыряться… А это что? — пессимистично завершил он, вертя зажигалкой перед носом. Но тем не менее в конце-концов спрятал ее поглубже в задний карман брюк.
Яна вопросительно посмотрела на Три Семерки, ожидая, когда он наконец поведает ей о том, с чем, собственно, пожаловал. Уловив ее взгляд, Руденко уселся поудобнее и сказал:
— Нашлись родственники обгоревшего трупа.
— Что-о? — привстав от неожиданности, протянула гадалка.
— Что слышала, — спокойно произнес Семен Семеныч, уверенный, что реакция Яны будет именно такой.
— Как? — прошептала Милославская, опустившись на свое место.
— Как это обычно бывает… — Руденко равнодушно пожал плечами. — Пропала девчонка. Дочь состоятельных родителей. Добропорядочная. Мама с папой бросились искать ее по приятелям, знакомым, родственникам — бесполезно. Тогда уж — по больницам, а в итоге и в морг…
— И что-о? — широко раскрыв глаза, протянула Милославская, стряхивая длинный столбик пепла.
— Нашли, что искали.
— А они уверены в том, что это их дочь?
— Да.
— Но почему? При ней ведь был студенческий на имя Незнамовой…
— Ну и что? Тебе вот он много дал, этот студенческий? Тем более, что еще до их приезда установили — он покойнице не принадлежит.
— М-да… — Яна задумалась.
— Там такой папа, Яна Борисовна… Он нюни-то не стал распускать. Сразу нанял самого высококвалифицированного патологоанатома. Оплатил все расходы по нужной экспертизе. Впрочем, глубокого исследования и не понадобилось. Через пару часов он уже имел ответ. Девчонке еще в детстве отняли селезенку. Делали операцию за границей. Шов еще тогда был практически незаметным, а с годами вовсе затянулся. В общем, папочка пожелал проверить, есть селезенка у мертвой или нет. Оказалось — нет. Ну, и еще там какие-то мелочи совпали.
— Ну а преступника-то нашли?
— Нет пока. Но делом же милиция занялась, — Три Семерки покачал головой и горделиво поджал нижнюю губу.
— Ах, ну если так… — Яна не удержалась от иронии.
— Вредная ты, Яна Борисовна, женщина! — Семен Семеныч сначала с некоторой обидой нахмурился, а потом все же расхохотался.
Милославской нравилось в нем то, что он никогда не обижался на нее шутки, а от иронии в адрес приятеля ей всегда было трудно удержаться. Три Семерки и сам умел посмеяться над собой, в глубине души не отказываясь признать, что забавно он выглядит довольно часто.
Гадалка посмеялась вместе с Руденко, затем встала и стала прохаживаться по кабинету.
— Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно, — тихо произнесла она, вытирая выступившие от смеха слезы.
— А? — не понял ее Три Семерки.
— Между этими девушками не может не быть связи, — сказала она, глядя на него.
Руденко выпятил нижнюю губу и хмыкнул, не зная еще, соглашаться с гадалкой или нет.
— В любом случае, я обязательно должна поговорить с родственниками покойной! — уверенно заявила Милославская, глядя на Семена Семеныча.
— И я тебе, само собой разумеется, обязан в этом помочь… — обреченно протянул Три Семерки, заранее зная, к чему клонит его подруга.
— Какой ты догадливый, Сема! — гадалка приблизилась к Руденко и погладила его по голове. — Ты, конечно, согласен? Я ведь должна выяснить, были ли девушки знакомы? Ведь каким-то образом студенческий Галюси оказался у их дочери.
— Но ты можешь это выяснить и у самого Незнамова, — пожав плечами, сказал Семен Семеныч, хотя был не против сотрудничать с Яной.
— Да что ты, Сема? Он ни черта ничего толком не знает о жизни дочери!
— Боже! Яна Борисовна! Ты стала выражаться! — Руденко с укоризной покачал головой.
— Завыражаешься с тобой, пожалуй! Не знает он друзей Галюси, не знает!
— Успокойся, я согласен тебе помочь, — Три Семерки привстал и, сотрясая в воздухе указательным пальцем, многозначительно произнес: — Только при одном условии — ты меня покормишь… — последние слова Руденко сказал, облизнувшись, и совершенно другим тоном, больше похожим на мяуканье мартовского кота, который только что пришел с очередного рандеву.
— Ну куда ж я от тебя денусь? — всплеснув руками, ответила Милославская и вздохнула с облегчением.
