— Прибыли к месту, — сухо ответил Руденко.
— А? А-а-а… — наконец, поняв, в чем дело, протянула гадалка.
— Вот тебе и а-а-а, — деловито заметил Руденко, пытаясь объехать канализационый люк на повороте.
Сделав еще несколько таких маневров по разбитой дороге неуютного двора, окруженного несколькими панельными пятиэтажками и двумя кирпичными высотками, Руденко притормозил у одного из подъездов, присмотрелся и уверенно заявил:
— Думаю, это здесь.
— Прекрасно, — сказала Яна и стала выбираться из машины.
Семен Семеныч по-прежнему сидел на месте. Гадалка посмотрела на него вопросительно.
— Не нравится мне твоя затея, — покачав головой, протянул он, глядя на нее, а потом, кряхтя, вытащил ключи зажигания и последовал за подругой.
— Твое присутствие необходимо, — успокаивала его Милославская, когда они поднимались по лестнице. — Ты подумай, ведь меня они могут прогнать. Кто я такая? А ты как-никак представитель правопрядка. Капитан милиции.
— А, — Три Семерки сморщился и отмахнулся, — сам знаю.
Он понимал — предстоящая встреча выгодна не только гадалке, но и ему самому, но так же ясно Семен Семеныч осознавал и то, что приятного она им обоим сулит мало.
Милославская также ясно представляла, с чем ей придется столкнуться. Нечто подобное она уже пережила, испытав на себе всю силу гнева отца, потерявшего дочь. Однако гадалка уверенно, без оглядки двигалась вперед. Видимо, желание победы было в ней сильнее всех остальных чувств, переполнявших в тот момент ее сердце.
Руденко плелся сзади, придерживаясь за перила, и тяжело дышал.
— Во-от, — бормотал он себе под нос, — и в таких домах лифты ломаются. Так им и надо! Богатые пусть тоже поплачут, — Три Семерки остановился, достал из кармана брюк скомканный носовой платок и смахнул со лба выступившие градины пота.
— Думаю, они уже и так наплакались, Сема, — с укоризной ответила ему Милославская.
Семен Семеныч промолчал. Остановившись на следующем лестничном пролете, гадалка с облегчением вздохнула и, кивнув на металлическую дверь с прибитыми к ней пластмассовыми циферками «23», воскликнула:
— Наконец-то!
— В самом деле, — согласился с ней приятель, которому такая разминка была уже явно не по силам.
Он снял фуражку, пригладил намокший от липкого пота чуп, потом снова одел ее и деловито моргнул Яне обеими глазами, велев ей нажать на кнопку звонка — давай, мол, можно, разрешаю.
Милославская внутренне улыбнулась, подумав, что Руденко в этот момент гораздо больше походил на Санчо Панса при Дон Кихоте, нежели на бравого городского вояку. Она пожала плечами и с силой надавила на маленький черный квадрат — переливчатая трель раздалась по ту сторону двери.
И Яна, и Семен Семеныч притихли в ожидании. Вскоре их слух уловил приближающееся шарканье тапочек. Руденко сделал Милославской знак рукой, велев ей отойти на задний план, а сам встал едва ли не по стойке смирно прямо напротив входа в квартиру.
С громким щелканьем в замочной скважине стал поворачиваться ключ. Три Семерки опустил руку в карман кителя и, когда дверь распахнулась, извлек оттуда свое милицейское удостоверение.
— Капитан милиции Семен Семеныч Руденко, — как по команде, отрапортовал он, протягивая хозяйке жилища красную корочку в развернутом виде.
Милославской понравился его переменившийся настрой, и она мысленно произнесла: «Давай, Сема, так держать!»
Перед Руденко стояла высокая худощавая женщина лет сорока с небольшим в длинном шелковом халате-кимоно с черным узорчатым гипюровым шарфом на голове. Она вопрошающе смотрела на Семена Семеныча своими большими и красивыми, но в данный момент красными и воспаленными глазами. Женщина выглядела настолько изможденной, что, казалось, еще мгновенье, и она, совсем обессилев, рухнет на пол.
Смутившись ее вида, Три Семерки выразительно кашлянул сразу же после собственного представления.
— Как я устала, — еле слышно произнесла женщина.
— Кто там? — раздался из глубины квартиры грубый мужской голос. — Ольга, кто?
— Из милиции, — обернувшись, так же тихо сказала она.
— Чего-о? — недовольно переспросил тот же голос, и вслед за репликой послышались твердые тяжелые шаги.
В следующую минуту за спиной хозяйки показался мужчина, выше ее ростом чуть ли не на две головы, настоящий верзила. Он потуже затянул галстук и еще раз спросил, грозно взирая на гостей:
— Чего тут?
— Милиция, — гораздо скромнее, чем в первый раз, заявил Семен Семеныч.
Мужчина, очевиднее всего, отец погибшей, тут же отодвинул супругу назад и, поставив руки в бока и сердито нахмурившись, сквозь зубы произнес:
— У вас совесть есть или нет?
Между не состоявшимися еще собеседниками на несколько секунд установилось молчание. Ни Милославская, ни ее товарищ не нашлись, что сказать.
— Сколько можно? — грозно продолжал мужчина. — Вы нас оставите в покое хоть на час? Остолопы, — несколько тише произнес он. — Неужели я еще раз должен повторять то же самое? Вы с первого раза не понимаете что ли? — завершил он, сделав шаг вперед.
