– Амир, – его имя срывается с моих губ стоном.
– Я же говорил, – шепчет он мне на ухо, – что тебе от меня не убежать.
Его руки обхватывают мою грудь, сжимают ее, я выгибаюсь назад, прижимаясь к его телу. Чувствую, насколько он возбужден, как его член прижимается к моим ягодицам.
– Сделай это быстро, – шепчу, повернув к нему голову. – Пожалуйста.
Но он качает головой, и его губы касаются шее.
– Нет, милая. Нет.
И я понимаю, что пути назад больше нет. Огонь, который горел между нами все это время, с самого момента когда наши взгляды встретились, наконец вырвался на свободу. И теперь он точно сожжет нас обоих.
Просыпаюсь от боли.
Не резкой, пронзительной, а тупой, ноющей, пульсирующей между ног и отдающейся в каждой мышце тела. Веки тяжелые, словно налиты свинцом, а во рту привкус меди и чего-то соленого. Пытаюсь пошевелиться, и тело протестует, издавая стон.
Каждая клеточка помнит то, что произошло несколько часов назад.
Сердце начинает биться чаще, когда в памяти всплывают обрывки воспоминаний: горячие руки на моей коже, губы, которые целовали меня так жадно, словно хотели поглотить целиком. Мой собственный голос, хриплый от стонов, выкрикивающий его имя.
Амир.
Имя обжигает мысли, как раскаленное железо. Я отдалась ему. Полностью, без остатка, забыв о гордости, о ненависти, о Мехмете. Забыв обо всем, кроме огня, который пылал между нами.
Поворачиваю голову и вижу рядом с собой пустое место. Простыни смяты, на подушке еще виден след от его головы, но самого Амира нет. Только запах – терпкий, мужской, смешанный с ароматом нашей близости.
Медленно поднимаюсь, стараясь не думать о том, как тянет внизу живота, как болят соски от его ласк. Шелковая сорочка сползла с плеча, обнажив кожу, покрытую пятнами от его поцелуев. Следы его рук, его губ – как клейма на моем теле.
Встаю на дрожащие ноги и подхожу к зеркалу. Отражение пугает меня. Волосы растрепаны, губы распухли от поцелуев, а в глазах – что-то новое, незнакомое. Взгляд женщины, познавшей страсть.
Что я наделала?
Воспоминания обрушиваются лавиной, заставляя сжиматься от стыда и… возбуждения одновременно.
Как он зашел в душ, когда я пыталась смыть с себя его прикосновения. Как он прижался ко мне сзади, и мое тело мгновенно откликнулось на его близость. Как его руки скользили по мокрой коже, находя каждую чувствительную точку.
– Сделай это быстро, – шептала я тогда, думая, что смогу пережить это как неизбежное зло.
Но он покачал головой и так нежно поцеловал меня в шею, что у меня подкосились ноги.
– Нет, милая.
И тогда он опустился передо мной на колени.
На колени – этот могущественный, гордый мужчина, привыкший к тому, что весь мир склоняется перед ним. Он поднял мою ногу, закинул себе на плечо, и когда его язык коснулся меня… и начал вылизывать между ног, засасывая клитор…
Закрываю лицо руками, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Я кричала тогда. Кричала его имя, вцепившись в его волосы, пока волны оргазма не накрыли меня с головой.
А потом… потом он отнес меня в спальню. Бережно, как самое дорогое сокровище. Мы были мокрыми, разгоряченными, и между нами больше не было никаких преград. Ни гнева, ни ненависти, ни страха. Только голодное, отчаянное желание.
Амир целовал каждый сантиметр моего тела. Медленно, тщательно, словно изучая карту неизведанной территории. Его губы оставляли огненные следы на коже, а я… я сгорала. Буквально сгорала от желания, которое было сильнее всего, что я когда-либо испытывала.
Внизу живота разливалась сладкая истома, заставляя меня извиваться от его ласк. Я больше не была собой – я была живым пламенем, которое он раздувал своими прикосновениями.
И когда он наконец вошел в меня…
Боль была резкой, пронзительной, она заставила меня закричать и вцепиться в простыни. Но он остановился, темные и встревоженные глаза искали мои.
– Элиф… мы можем остановиться.
– Нет, – выдохнула я, притягивая его ближе. – Не останавливайся.
И тогда он начал двигаться медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть. Боль постепенно отступала, уступая место новым ощущениям – полноте, близости, единению с этим мужчиной, которого я одновременно ненавидела и желала.
Он сдерживался – я видела это по напряженным мышцам, слышала в его рычащих стонах. Иногда контроль ускользал, и он входил в меня слишком глубоко, слишком яростно. От острых ощущений у меня по вискам текли слезы, но даже тогда я не просила его остановиться.
Амир собирал мои слезы губами, шептал что-то, его голос хрипел от страсти. А потом снова брал меня, медленно, нежно, пока я не кончила еще раз, взорвавшись от удовольствия в его объятиях.
Дальше – провал. Помню только отрывки: его руки на моем теле, поцелуи, шепот. А потом – темнота сна, глубокого и безмятежного.
Теперь я стою перед зеркалом и пытаюсь понять, что со мной стало. Где та Элиф, которая поклялась никогда ему не сдаваться? Которая ненавидела его за смерть Мехмета, за разрушенную жизнь?
Она все еще здесь, – понимаю я. Она не исчезла. Она просто… изменилась.
