– Господин Демир хочет, чтобы я была счастлива, – я делаю шаг навстречу, и парень краснеет. – А я буду счастлива, если немного прогуляюсь. Ты же не хочешь расстроить жену своего босса?
Мурат мечется между инструкциями и желанием угодить мне. В конце концов желание угодить побеждает.
– Хорошо, но недалеко. И я пойду с вами.
– Конечно, – киваю, уже обдумывая план побега.
Мы идем по тротуару, я делаю вид, что рассматриваю витрины магазинов. Мурат идет на полшага позади, его внимание рассеяно – он то и дело отвлекается на проходящих мимо девушек.
Я останавливаюсь возле кафе.
– Хочу кофе. Подожди здесь, я быстро.
– Госпожа Демир, я должен…
– Мурат, – я смотрю на него с легким укором, – ты не можешь ходить за мной даже в туалет. Подожди снаружи. Я буду видна через окно.
Он колеблется, но кивает. Зайдя в кафе, я действительно подхожу к окну, чтобы он меня увидел. Заказываю кофе, сажусь за столик. Мурат стоит у входа и время от времени заглядывает внутрь.
Через десять минут я встаю и делаю вид, что иду в туалет. Но вместо этого я выхожу через служебный выход на заднем дворе.
Сердце колотится от адреналина. Я снова сбежала. Снова ослушалась Амира. Он будет в ярости, но мне все равно. Мне нужно побыть одной, подумать о том, что происходит между нами.
Иду по узким улочкам, стараясь держаться подальше от главных дорог. Достаю из сумочки платок и накидываю на голову. В витрине я вижу незнакомку – женщину, которая может раствориться в толпе.
Направляюсь к набережной. Там всегда многолюдно, легко затеряться среди туристов и местных жителей. К тому же вид на Босфор успокаивает и помогает сосредоточиться.
Но через полчаса понимаю, что думать не получается. В голове – каша из обрывочных мыслей, воспоминаний, эмоций. Все смешалось: ненависть к Амиру и желание его прикосновений, тоска по свободе и странное ощущение дома, которое я испытываю в его объятиях.
Может быть, дело в том, что я просто устала сопротивляться? Может быть, мой разум начал рационализировать то, что нельзя изменить? В психологии это называется стокгольмским синдромом. Когда жертва начинает симпатизировать своему похитителю.
Но это чувство не похоже на симпатию. Это что-то более глубокое, более пугающее. Когда Амир смотрит на меня этим особенным взглядом – нежным, почти благоговейным, – у меня перехватывает дыхание. Когда он целует меня медленно, бережно, словно я самое дорогое сокровище в мире, я готова простить ему все.
Даже Мехмета.
Эта мысль обжигает, как раскаленное железо. Как я могу? Как я могу хотя бы думать о прощении человека, который убил моего друга?
Останавливаюсь и прислоняюсь к парапету набережной. Босфор блестит в лучах заходящего солнца, вдалеке слышны крики чаек. Красота, которая раньше казалась мне чужой, теперь стала почти родной.
Может быть, в этом и есть ответ? Может быть, я не прощаю – я просто принимаю? Принимаю Амира таким, какой он есть, со всеми его темными сторонами. Принимаю нашу странную связь, которая балансирует на грани между любовью и одержимостью.
И в ту же секунду понимаю, что это неправильно. Что я не имею права забывать о Мехмете ради собственного комфорта. Что если я начну оправдывать поступки Амира, то стану его соучастницей.
Но как тогда жить дальше? Как просыпаться каждое утро рядом с человеком, которого я одновременно ненавижу и… люблю?
Люблю. Впервые я мысленно произношу это слово и не вздрагиваю от него.
Да, я люблю его. Вопреки всему – разуму, принципам, памяти о друге – я влюбилась в Амира Демира. В этого сложного, противоречивого мужчину, который может быть одновременно зверем и самым нежным любовником.
И от этого осознания хочется плакать.
Потому что любовь не делает происходящее правильным. Не стирает прошлое. Не снимает с меня ответственности за предательство памяти Мехмета.
Слезы жгут глаза, но я не даю им пролиться. Не здесь, не на людях. Выпрямляюсь, собираю мысли. Пора возвращаться. Мурат, наверное, уже в панике, а когда Амир узнает о моем исчезновении…
Поворачиваюсь, чтобы идти к дороге, и замираю.
Рядом со мной стоит женщина. Средних лет, неприметная, в темном платье и платке. Ничего особенного, если бы не выражение ее лица – холодное, сосредоточенное, как у хищника перед броском.
И если бы не пистолет в ее руке, дуло которого упирается мне в ребра…
– Не дергайся, – голос тихий, но в нем слышится уверенность. – И не кричи. Иначе пуля пробьет тебе легкое быстрее, чем ты успеешь вдохнуть.
Холод расползается по телу, начиная с того места, где металл соприкасается с кожей. Сердце бешено колотится, но я заставляю себя дышать ровно.
– Кто вы? Чего хотите?
Женщина усмехается, но в ее улыбке нет тепла.
– Я та, кто пришел за расплатой, госпожа Демир. Вы и ваш муж думали, что можете безнаказанно играть чужими жизнями? Что можете убивать невинных людей и ничего за это не получить?
Мехмет. Она говорит о Мехмете.
– Я не…
– Молчать! – пистолет сильнее впивается в ребра. – Пришло время платить по счетам. За все. За каждую слезу, за каждую каплю пролитой крови. И начну я с вас.
