Палец на спусковом крючке напрягается, и я понимаю, что у меня есть считанные секунды. Может быть, и меньше.
Время замедляется. Закат над Босфором, крики чаек, шум волн – все это кажется частью прощального сна. И единственная мысль, которая пульсирует в голове:
Амир… прости…
Женщина уводит меня с набережной, пистолет неотступно упирается в ребра сквозь тонкую ткань платья. Каждый шаг отдается болью, металл впивается в кожу, напоминая о том, насколько я беззащитна.
– Тише, тише, – шипит она, когда я пытаюсь замедлить шаг. – Мы просто две подруги, гуляющие по Стамбулу. Улыбайся.
Заставляю себя растянуть губы в подобии улыбки, хотя внутри все сжимается от ужаса. Мимо проходят люди – туристы с фотоаппаратами, влюбленные парочки, семьи с детьми. Никто не обращает на нас внимания. Никто не видит оружие, спрятанное в складках ее темного платья.
– Кто вы? – шепчу, стараясь не шевелить губами. – Чего вы хотите?
– Справедливости, – отвечает она, не глядя на меня. – Твой муж слишком долго играл в бога. Пора показать ему, что у каждого бога есть своя Немезида.
Немезида. Богиня возмездия.
Женщина, которая считает себя орудием судьбы, ведет меня к машине. Мы подходим к темному седану, припаркованному в тени деревьев. За рулем сидит мужчина, его лицо наполовину скрыто бейсболкой, но что-то в его профиле кажется знакомым.
– Садись, – женщина открывает заднюю дверь и заталкивает меня внутрь.
Падаю на кожаное сиденье, пистолет тут же упирается мне в бок. Женщина садится рядом и захлопывает дверь. В машине пахнет табаком, кожей и чем-то еще, металлическим и тревожным.
– Езжай, Орхан, – приказывает она водителю.
Орхан. Имя всплывает в памяти, и сердце замирает. Я его знаю. Видела в доме Амира, он был одним из охранников. Высокий, молчаливый, со шрамом через всю щеку. Как он здесь оказался? Предатель в рядах людей Амира?
Машина трогается с места, и я понимаю, что мой последний шанс на спасение упущен. Никто не знает, где я. Никто не видел, как меня увели. Мурат, наверное, до сих пор ждет меня у кафе, думая, что я в туалете.
– За что? – спрашиваю, поворачиваясь к женщине. – За что мне это? Я никого не убивала, никому не причиняла зла…
Она смеется – коротко и зло.
– Ты жена Амира Демира. Этого достаточно. Ты спишь в его постели, носишь его имя, пользуешься плодами его кровавого бизнеса. Значит, ты соучастница.
– Но я… я не хотела выходить за него замуж! Меня заставили! – слова слетают с губ отчаянно, лихорадочно. – Вы не понимаете, он держит меня в плену!
Пистолет сильнее вдавливается в ребро, и я сжимаюсь от боли.
– Заткнись, – рычит женщина. – Я видела, как ты на него смотришь. Как таешь под его взглядом. Не ври мне, что ты жертва. Ты стала частью его мира, частью его зла.
Ее слова попадают точно в цель, и от этого становится еще больнее. Она права. Я действительно таю под взглядом Амира, действительно стала частью его мира. И от этого осознания хочется провалиться сквозь землю.
– За все придется заплатить, – продолжает женщина, глядя в окно на проносящиеся мимо улицы. – За каждую каплю пролитой им крови. За каждую разрушенную им жизнь. Он заплатит самым дорогим, что у него есть. А потом я убью и его.
Самым дорогим, что у него есть.
Это я? Неужели Амир действительно так дорожит мной, что моя смерть станет для него ударом? Или это очередная иллюзия, которой я себя тешу?
– Вы ошибаетесь, – стараясь говорить увереннее. – Я для него ничего не значу. Он женился на мне по расчету, по традиции. Я всего лишь пешка в его игре.
Ложь обжигает горло. Потому что это больше неправда. За месяц совместной жизни я поняла: Амир смотрит на меня не как на пешку. В его глазах я вижу нечто большее – собственничество, страсть, что-то похожее на обожание.
Его королева – так он называл меня прошлой ночью, когда думал, что я сплю.
Моя единственная королева.
– Тогда ему будет несложно найти замену, – отвечает женщина, но в ее голосе слышится сомнение.
Орхан ведет машину по узким улочкам, все дальше от центра города. Здания становятся ниже и беднее, улицы – уже. Мы въезжаем в район, где легко затеряться среди нагромождения старых домов и извилистых переулков.
Если меня не убили сразу, значит, они планируют что-то потребовать от Амира. Выкуп? Или что-то другое? В любом случае у меня есть время. Не так много, но есть.
– Послушайте, – начинаю снова, стараясь говорить спокойно. – Я понимаю вашу боль. Понимаю, что Амир причинил вам зло. Но я тоже его ненавижу!
Последние слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их обдумать. Женщина поворачивается ко мне, прищуривается.
– Ненавидишь?
– Да! – хватаюсь я за эту соломинку. – Он убил моего друга. Мехмета. Единственного человека, который пытался мне помочь.
Голос дрожит от настоящих эмоций. Потому что боль за Мехмета никуда не делась, просто притупилась, заглушенная другими чувствами.
– И вы думаете, я бы добровольно полюбила убийцу своего друга? – продолжаю, видя, что попала в точку. – Он держит меня силой! Угрожает моей семье! Я мечтаю о том дне, когда он получит по заслугам!
