Моментально между лопатками вспыхнуло пламя, словно раскаленная кочерга пронзила тело насквозь. Что-то горячее потекло по коже, ноги подкосились. Я даже не услышал выстрела – только жжение и я стал медленное падение на бетон.
Но больше всего мне запомнились ее глаза в тот момент. Серое грозовое небо, потемневшее от ужаса. Панический, животный ужас, когда она поняла, что пуля попала в меня.
– Амир! Амир, открой глаза! Не смей! Не смей умирать! Амир!
Ее голос эхом отдается в моей памяти. Она выкрикивала мое имя, гладила лицо, пытаясь привести меня в чувство. По ее щекам текли слезы – горячие капли падали мне на кожу.
Слезы. Элиф плакала по мне.
Ради этих слез стоило получить пулю. Ради этого отчаянного крика, дрожи в ее голосе, того, как она прижимала мою голову к своей груди и шептала что-то неразборчивое. Потому что в тот момент я понял – я ей небезразличен. Я что-то для нее значу.
Не просто муж по принуждению. Не просто тиран, который держит ее в клетке. Что-то большее.
В машине скорой помощи она не отпускала мою руку. Сквозь нарастающую пелену забытья я слышал, как она ругается с медиками, требуя, чтобы они делали больше, быстрее, лучше. Она умоляла меня не сдаваться, что-то обещала, но слова расплывались, растворялись в темноте.
А потом был провал. Долгий, мучительный провал, полный кошмаров.
Я увидел все свои грехи, разложенные передо мной, как карты на столе. Каждого человека, которого я убил.
Тьма окутала меня, густая, как нефть. Я тонул в ней, и каждый вздох давался мне с болью. Это была моя жизнь – чернота, кровь, страх, который я сеял годами. Я был королем теней, и тени поглощали меня.
Но сквозь эту черноту пробивался свет. Сначала слабый, едва заметный лучик. Потом ярче. Он разрезал тьму, как нож, и я понял, что этот свет – Элиф.
Моя жена. Женщина, которую я хотел сломить, но которая сломала меня. Которая заставила меня почувствовать то, о чем я забыл еще в детстве.
Любовь.
Слово, которое раньше вызывало у меня только презрение. Слабость, которую я искоренял в себе с подросткового возраста. А теперь…
Теперь я был готов умереть за нее. И готов был жить ради нее.
Где-то на периферии сознания доносились звуки больницы. Шаги в коридоре, тихие разговоры медперсонала, звон инструментов.
Жизнь. Обычная, простая человеческая жизнь, которой я никогда не знал. Которого я лишил себя, выбрав путь насилия и крови.
Лежа здесь и чувствуя, как по вискам стекают слезы, я понимаю – это знак. Знак того, что пора остановиться. Пора выйти из той тьмы, в которой я прожил всю свою жизнь.
Ради нее. Ради нас.
– Господин Демир! – чей-то взволнованный голос рядом. – Он очнулся! Доктор, быстрее!
Суета вокруг кровати. Яркий свет фонарика в глазах, прохладные пальцы на запястье, проверяющие пульс. Медсестра что-то записывает в карту, врач склоняется надо мной с озабоченным лицом.
– Господин Демир, вы меня слышите? – голос доктора спокойный, профессиональный. – Как вы себя чувствуете?
Пытаюсь ответить, но в горле пересохло. Губы беззвучно шевелятся. Медсестра подносит стакан с водой и помогает сделать несколько глотков.
– Элиф… – имя срывается с губ хриплым шепотом. – Где… где моя жена?
– С вашей женой все в порядке, – доктор проверяет повязки на груди, и я морщусь от боли. – Она все это время была здесь, но час назад уехала. Сказала, что у нее срочные дела.
Сердце пропускает удар. Срочные дела? Какие дела могут быть важнее? Тревога начинает грызть изнутри – что-то не так. Элиф не стала бы уезжать просто так, не убедившись, что со мной все в порядке.
– Хочу… хочу ее увидеть.
– Сначала нужно провести полное обследование. Убедиться, что нет осложнений. Пуля прошла близко к сердцу, задела легкое…
Слова врача растворяются в фоновом шуме. Мне плевать на обследования, протоколы и все медицинские предосторожности. Я хочу увидеть Элиф. Хочу убедиться, что с ней действительно все в порядке, что с ней ничего не случилось.
Хочу сказать ей то, что понял, находясь между жизнью и смертью.
Что я люблю ее. Безумно, отчаянно, больше собственной жизни.
Но доктор непреклонен. Еще час обследований, анализов, проверок. Час, который тянется как вечность. Я лежу, глядя в потолок, и думаю о том, что скажу ей, когда мы наконец встретимся.
Наконец врач заканчивает осмотр. Результаты удовлетворительные – пуля извлечена чисто, кровотечение остановлено, жизненно важные органы не повреждены.
– Можете принять одного посетителя. Но ненадолго – вам нужен покой.
Кивнув доктору, я пытаюсь привести себя в порядок. Провожу дрожащей рукой по волосам, поправляюсь. Смешно – Амир Демир волнуется перед встречей с собственной женой, как подросток перед первым свиданием.
Но когда дверь открывается, в палату входит не Элиф, а Керем.
Разочарование бьет наотмашь. Младший брат выглядит уставшим, на его лице играют тени. Он медленно подходит к кровати и опускается в кресло рядом.
– Привет, брат, – сдержанный голос. – Как дела?
– Где Элиф? – не отвечая на вопрос, смотрю на него. – Почему она не пришла?
Керем избегает прямого взгляда и что-то мнет в руках.
– Она уехала домой. Сказала, что у нее срочные дела.
