– Слушайте меня внимательно, – мой голос становится холодным как лед. – Я выясню, кто это организовал. Я найду того, кто нанял эту женщину. И когда я его найду…
Не договариваю. Слишком много свидетелей, слишком много ушей. Но Хадидже понимает, что ей угрожают. В ее глазах мелькает что-то похожее на страх.
– Ты ничего не найдешь, – шепчет она. – Ты просто напуганная девчонка, которая не понимает, в какой мир попала.
– Может быть, – соглашаюсь. – Но я жена Амира Демира. И я не позволю никому причинить ему вред. Никому.
Последнее слово я произношу, глядя ей прямо в глаза.
Хадидже разворачивается и уходит, уводя за собой своих спутниц. Коридор опустел, остались только мы с Керемом. Он все еще стоит у стены и смотрит на меня с каким-то новым интересом.
– Интересное представление, – говорит он наконец. – Мать в гневе может наговорить лишнего.
– Слишком много лишнего, – соглашаюсь, не сводя с него глаз. – Керем, где ты был сегодня днем?
– По делам. У меня, в отличие от некоторых, есть свои дела.
– Какие дела? Где?
Он улыбается, но в его улыбке нет тепла.
– С каких это пор я должен отчитываться перед женой брата?
– С тех пор, как твой брат получил пулю, которая предназначалась мне. И я хочу знать, кто знал об этом заранее.
Керем отрывается от стены и подходит ближе. В его движениях чувствуется угроза, но я не отступаю.
– Осторожнее, Элиф. В этой семье есть тайны, которые лучше не раскрывать.
– А есть предатели, которых лучше не прикрывать.
Мы смотрим друг на друга, как два хищника, оценивающих силы противника. Но разговор прерывает скрип открывающейся двери операционной.
Я бросаюсь к хирургу, сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди.
– Доктор! Как он? Он жив?
Врач снимает маску. Лицо у него усталое, но не безнадежное.
– Операция прошла успешно. Пуля прошла мимо сердца, но задела легкое. Мы остановили кровотечение. Но следующие сутки будут критическими.
Ноги подкашиваются от облегчения. Жив. Он жив.
– Когда я смогу его увидеть?
– Он в реанимации. Посещения запрещены, кроме как для самых близких родственников, и то на пять минут.
– Я его жена.
Доктор кивает.
– Можете зайти через час. Но ненадолго, он еще под наркозом.
Керем подходит ближе.
– Доктор, а мать может…
– Простите, но пока только супруга. Состояние пациента нестабильное, лишний стресс может навредить.
Я почти улыбаюсь, представляя лицо Хадидже, когда ей скажут, что в реанимацию пускают только меня.
Когда врач уходит, я поворачиваюсь к Керему.
– А теперь давай поговорим начистоту. Где ты был? И не ври мне – я все равно узнаю.
Он долго смотрит на меня, а потом вздыхает.
– Ты изменилась, Элиф. Стала опаснее. Амиру бы это понравилось.
– Он еще не умер, чтобы говорить о нем в прошедшем времени.
– Нет, не умер. И знаешь что? Я рад. Потому что, если бы он умер, мне пришлось бы навести порядок в этом семейном бардаке. А я к этому не готов.
Семейный бардак.
Значит, он знает больше, чем говорит.
– Керем, если в этом замешана твоя мать…
– Наша мать, – поправляет он. – Ты теперь часть семьи. Со всеми вытекающими последствиями.
Его слова звучат как предупреждение. Но я уже не та напуганная девушка, которая месяц назад дрожала перед Амиром. Я стала другой. Сильнее. Опаснее.
И я узнаю правду. Даже если мне придется перевернуть всю семью Демиров с ног на голову.
Амир принял пулю вместо меня. Теперь моя очередь защитить его.
От всех. Даже от собственной матери.
Амир
Сквозь темноту пробивается писк.
Монотонный, настойчивый, как метроном, отсчитывающий секунды моей жизни. Звук тянет меня наверх, из бездны, где я плавал неизвестно сколько времени – часы? дни? – среди обрывков воспоминаний и кошмаров.
Веки тяжелые, как свинцовые пластины. Пытаюсь их приподнять, полумрак. Моргаю, привыкая. Светлый потолок, запах антисептика и лекарств.
Больница.
Память возвращается волнами, отдаваясь болью в груди. Склад. Женщина с пистолетом, лицо которой искажено гримасой ненависти.
И в этот момент я увидел ее.
Тогда мое сердце чуть не разорвалось от облегчения и ярости одновременно. Элиф была жива. Испугана, но жива. Ее глаза смотрели с таким выражением…
Страх. Но не за себя. За меня?
В тот момент весь мой мир перевернулся. Я понял, что готов отдать все – не только миллионы, которые требовали похитители. Все. Каждый доллар, каждое здание, каждую каплю крови в своих венах. Лишь бы она осталась невредимой.
Когда я шел к ней, не обращая внимания на пистолет, направленный мне в грудь, весь мир сузился до одной-единственной мысли: забрать ее домой. Живой и невредимой. Для меня больше не существовало никого на том складе – только она.
Хотел стереть этот страх с ее лица. Хотел увидеть ее улыбку – настоящую, без тени боли или притворства. Хотел, чтобы она была счастлива, чтобы больше никто и никогда не причинял ей вреда.
Я не обращал внимания на слова женщины, на ее угрозы, я шел к Элиф, она ко мне, но потом, словно почувствовал реальную опасность, развернул свою жену, заслонив от этой психопатке.
