– Какие срочные дела?
Керем поднимает глаза, и в них читается тревога.
– Амир, мне нужно тебе кое-что рассказать. Элиф первая догадалась, она поняла, что похищение организовал кто-то из членов семьи.
Кровь стынет в жилах.
– Что ты имеешь в виду?
– Заказ на похищение сделал кто-то из наших. Кто-то, кто хотел избавиться от Элиф.
Мир рушится. Семья.
Кто-то из моих близких хотел убить мою жену. И Элиф об этом знает. Вот почему она уехала – она собирается сама разобраться с предателем.
– Кто? – голос звучит опасно тихо.
Керем молчит, но выражение его лица говорит само за себя. Он знает, но боится сказать.
– Говори.
– Я еще не уверен на сто процентов. Но Элиф… она поехала выяснять. И, боюсь, если она права…
Пытаюсь подняться, но острая боль в груди заставляет меня снова упасть на подушки. Проклятье. Моя жена одна противостоит тому, кто уже пытался ее убить, а я лежу здесь беспомощный.
– Помоги мне встать.
– Амир, ты с ума сошел. Тебе нельзя…
– Помоги. Мне. Встать.
В моем голосе звучит та сталь, от которой дрожал весь город. Керем колеблется, но подчиняется и осторожно помогает мне сесть на край кровати.
Голова кружится, в груди пульсирует боль, но я заставляю себя стоять. Элиф в опасности. А я здесь валяюсь без сил.
Делаю шаг к двери, но тут же хватаюсь за стену. Ноги подкашиваются, дыхание сбивается. Керем подхватывает меня под руку.
– Брат, ты же себя убьешь!
– Лучше я умру, чем позволю, чтобы с ней что-то случилось.
Но тело подводит. Я слишком слаб, потерял слишком много крови. Падаю обратно на кровать, задыхаясь от боли и бессилия.
В дверь врывается врач с медсестрами.
– Что здесь происходит? Господин Демир, вам нужно лежать!
– Уберите… уберите от меня руки…
Но они сильнее. Они укладывают меня обратно, проверяют повязки, вводят что-то успокаивающее. Я сопротивляюсь, но силы покидают меня.
– Керем… – шепчу я, чувствуя, как сознание затуманивается. – Если с Элиф что-нибудь случится…
– Защищу. Обещаю.
Он уходит, оставляя меня наедине с мыслями и страхом.
Укол действует, веки тяжелеют. Но даже погружаясь в сон, я думаю о ней. О женщине с серо-зелеными глазами, которая стала моим светом в темноте.
О любви, которая сильнее смерти.
Врываюсь в дом Демиров, сердце колотится так бешено, что, кажется, вот-вот разорвется, но гнев и решимость придают мне сил.
Я переступила порог этого особняка, где каждый камень пропитан тайнами и ложью, я готова разрушить все, что встанет у меня на пути, но я узнаю правду.
Слуги разбегаются в стороны, увидев мое лицо. Что они видят? Женщину, которая только что чуть не потеряла мужа? Или ту, которая готова сжечь этот дом дотла, лишь бы докопаться до истины?
– Где Хадидже-ханым? – рявкаю, хватая за руку испуганную горничную. – Где твоя хозяйка?
– Она… она в своих покоях, госпожа, но…
Не дожидаясь окончания фразы, бегу по коридору. Каблуки стучат по мрамору, как барабанная дробь перед казнью. В голове крутится один вопрос: кто посмел? Кто в этой семье настолько возненавидел меня, что решился на убийство?
Но у лестницы, ведущей в покои Хадидже, меня останавливает тихий голос:
– Элиф.
Оборачиваюсь, вижу Юсуфа. Он стоит в дверном проеме гостиной, худощавый, в темной рубашке, и смотрит на меня все теми же глазами – настороженными, тревожными. Но сегодня в них есть что-то еще. Что-то, что заставляет меня замереть.
Он знает. Что бы ни скрывала эта семья, Юсуф в курсе.
– Юсуф, – медленно подхожу к нему, как хищник подкрадывается к добыче. – Нам нужно поговорить.
Он пятится назад, но я следую за ним в гостиную. Когда дверь за нами закрывается, резко делаю выпад вперед и прижимаю его к стене. Мои руки упираются в мрамор по обе стороны от его головы, и он оказывается в ловушке.
– Что ты знаешь? – мой голос звучит резко. – Я вижу по твоим глазам, что ты что-то знаешь!
Юсуф отводит взгляд, его дыхание учащается. Кадык дергается, когда он сглатывает.
– Я… я не понимаю, о чем ты…
– Не ври мне! – перебиваю, подходя еще ближе. – Твой брат сейчас лежит в больнице, из него извлекли пулю. Пулю, которая предназначалась мне. И кто-то из вашей семьи это организовал!
Юсуф вздрагивает, его глаза расширяются. В них мелькает что-то – вина? Страх? Или и то, и другое?
– Элиф, ты не понимаешь…
– Тогда объясни мне! – рычу, впиваясь в него взглядом. – Объясни, почему, когда твоя мать узнала о покушении, она сразу поняла, что пуля предназначалась мне? Откуда она это знала?
Молчание тянется мучительно долго. Юсуф смотрит куда угодно, только не на меня, его пальцы нервно теребят край рубашки.
– Куда в тот раз увезла тебя мать? – меняю тактику, голос становится тише, но не менее угрожающим. – В тот раз, когда меня искали после побега из дома отца. Куда она тебя спрятала?
Юсуф замирает, как олень, попавший в свет фар. Бинго.
– Никуда… мы просто…
– Ложь! – взрываюсь. – Ты пропал на несколько дней, и никто не мог сказать, где ты! Что ты видел, Юсуф? Что такого ты увидел, что твоя мать решила тебя спрятать? Что ты хотел мне сказать?
