Влад шипит, подхватывает меня за бедра и усаживает на какой-то пластиковый ящик. Я даже не сопротивляюсь, когда он задирает подол платья и рычит
— Чулки?! Ты пришла на этот гребаный вечер в чулках?
Да. В чулках и в дорогом белье, потому что чувствовала, знала, что сорвемся. Не выдержим того напряжения, что кипит между нами.
— Для кого вырядилась? — тянет за локоны, вынуждая запрокинуть голову.
— Для партнеров, конечно, на тот случай, если переговоры зайдут в тупик, — сиплю, чувствуя горячие губы на своей коже. Миллионы искр бегут по рукам, поникая все глубже и глубже, — На крайний случай, для Миши. Ему понравится.
— Стерва!
— Ты этого разве не знал? — нагло смотрю ему в глаза, прекрасно понимая, что своими словами пробиваю остатки его самообладаний. Провоцирую, нажимая на спусковой курок.
Снова впивается в мои губы, прет напролом, и даже если я попытаюсь его сейчас остановить, он этого не заметит.
Хорошее воспитание и мораль смяты и отодвинуты на задний план за ненадобностью. Между нами сейчас огонь не отболевших обид, страсть, притяжение еще более безумное, чем раньше.
Мы срываемся. Оба. Набрасываемся друг на друга так, будто это последний день в нашей жизни, последний шанс прикоснуться и почувствовать. Не жалеем друг друга. Он оставляет синяки на моих бедрах, я царапаю когтями его плечи. И даже плевать на то, что дверь не заперта, что нас могут поймать с поличным. На все плевать. Остаёмся только мы. Он. Я. Наше дыхание, одно на двоих.
А потом, когда все заканчивается, замираем, смотрим друг на друга, с трудом переводя дыхание. Пытаемся осознать.
Первым приходит в себя Влад. Досадливо морщится, понимая, что только что натворил. Мне эта досада бьет по нервам не хуже раскаленного хлыста.
Он жалеет? Из-за того, что дал слабину, повелся, не смог вовремя остановиться. Жалеет!
— Все? Я могу быть свободна? — отпихиваю его от себя и скатываюсь на пол.
Внутри кипит. Я прикрываю глаза опасаясь выдать лишних эмоций, но черт подери, как тяжело. То, что давным-давно должно было погаснуть и истлеть, полыхает между нами костром до самых небес.
— Можешь, — отвечает сдавленным голосом и начинает поправлять одежду, — когда снова потребуешься — позову.
Сволочь.
— Без проблем, — отвечаю стервозной улыбкой, от которой у него дергается глаз, — только заранее в следующий раз предупреждай, чтобы я могла внести тебя в свои планы. А то вдруг я буду занят чем-то другим. Или кем-то.
Мне кажется, он готов меня убить. Посадить на кол, четвертовать, привязать жернова к шее и сбросить в самый глубокий омут.
***
Я возвращаюсь в зал, не чувствуя под собой ног. Тело еще в приятной истоме, сердце в агонии, а мозги в полнейшем шоке.
Что я опять натворила? О чем думала, позволяя себя целовать?
Ладно целовать! А вот все остальное, да еще и с мужем моей сестры! И, что самое странное, мне не стыдно. Ни единого всплеска совести или стыда. Наверное, я дрянь, хотя…. Оленька достаточно моей крови попила, так с чего меня должно волновать ее душевное спокойствие? Я лучше своим займусь, потому что оно трещит по швам.
Боже, я снова связалась с Швецовым. Ну как так-то? В голове не укладывается.
— Ясь, с тобой все в порядке? — интересуется отец, весьма некстати оказавшийся рядом, — ты какая-то бледная.
— Немного волнуюсь, — вру, отворачиваясь от него, делая вид, что высматриваю на столе что-то вкусное, — очень стараюсь не ударить в грязь лицом.
— Ты молодец, девочка. Эрик заинтересовался твоим предложением и завтра хочет выслушать. Справишься?
Мне сейчас плевать и на Эрика, и на предложение. Пытаюсь справиться сама с собой, и это гораздо сложнее чем любая стажировка в Ранффе, или где-нибудь еще.
— У меня все готово, — улыбаюсь, растягивая деревянные губы в подобии улыбки, — расскажу, покажу, объясню по высшему разряду.
— Моя девочка, — отец одобрительно треплет меня по руке и уходит к гостям, а я тянусь за бутылкой. Минералки. Хочется чтобы этот поганый вечер, наконец, закончился и остался в прошлом. На сегодня с меня достаточно переживаний.
Как бы не так!
Около десяти вечера, в ресторане появляется Ольга.
Я вижу ее издалека, когда она ещё только переступает порог зала, и у меня тут же поднимаются ядовитые шипы вдоль хребта. Непроизвольно ищу взглядом Влада. Он стоит неподалеку у фуршетного стола и раздраженно таскает оливки, будто они — вселенское зло, виноватое во всех проблемах.
Ольга тоже его замечает и с кокетливой улыбкой, на цыпочках идет к своему мужу.
Черт…я ненавижу слово «муж». Особенно в отношении Швецова.
Делаю нервный глоток, безотрывно наблюдая за сестрой, за тем, как она подкрадывается к Владу и закрывает ему глаза ладонями.
— Угадай кто? — мурлыкает довольной кошкой, а Влад замирает с открытым ртом, так и не закинув туда очередную оливку.
Меня душит кровожадное желание подскочить и отшвырнуть эту курицу в сторону, поэтому поспешно отворачиваюсь, чтобы не видеть, как она к нему прикасается, но все прекрасно слышу.
— Ты что здесь делаешь? — он настолько холодно цедит сквозь зубы, что даже мне на расстоянии хочется обнять себя руками и спрятаться под теплым одеялом.
