Я тебя верну полностью

Лиза

Перед тем, как войти в ресторан, кладу руку на живот. Не для того, чтобы всем показать свою беременность, мне все равно.

Моей беременности почти пять месяцев, живот хоть и маленький, но уже виден, ничего подчеркивать нет необходимости.

Просто так я успокаиваю своего ребенка. Он переживает, как и я, а я очень волнуюсь перед встречей, на которую с трудом уговорила прийти такого занятого человека как Демид Ольшанский*.

Жаль, что этот человек признает только такие рестораны — роскошные. В них я по-прежнему чувствую себя неуютно.

Переступаю порог, мельком осматриваюсь. Ничего нового. Все дорогие рестораны похожи друг на друга.

Не интерьером, а ощущением. Энергетикой.

Здесь еще со входа придавливает мощью роскоши, больших денег и холодности.

Я до сих пор не могу привыкнуть к деньгам. Не знала, что мои родители были такими богатыми. Но денег оказалось слишком много, я трачу копейки по сравнению с тем, сколько их лежит на счетах.

Зато я могу себе позволить Демида Ольшанского.

Вхожу в зал и с порога натыкаюсь глазами на мужскую руку.

Она небрежно лежит на спинке кресла из темной кожи. Мускулистая, обтянутая дорогой костюмной тканью.

Из ворота рубашки выступает крепкая смуглая шея, а я как завороженная смотрю на крупные часы с дорогим браслетом, который плотно обхватывает мужское запястье. На широкую ладонь с крепкими пальцами, которые сейчас расслаблено покоятся в нескольких сантиметрах от обнаженной женской спины.

За столиком рядом с мужчиной сидит женщина, но мне на это абсолютно наплевать.

Потому что я узнаю эти пальцы. Как я могу их не узнать? Сколько раз они сдавливали меня, сжимали до боли, ласкали…

Как и ладони, которые гладили мое лицо, а я ловила их губами и целовала до исступления…

Со мной и раньше такое случалось. Постоянно случается.

В каждом рослом и хорошо сложенном мужчине мне видится Марат, но сейчас…

Если это игра сознания, то слишком жестокая.

Иду вперед, не разбирая дороги. Кажется, наступаю кому-то на ногу.

— Девушка, осторожнее! — летит вслед возмущенное, но я иду, не останавливаясь.

Ускоряю шаг. Почти бегу.

Хоть рука выглядит расслабленной, но откуда-то я знаю — именно сейчас внутри мужчина напряжен до предела.

Господи, да я это чувствую! От него сейчас можно не только этот ресторан запитать, а и весь наш городок!

Подбегаю к сидящему мужчине, хватаю его за плечо. От ощущений ломает, словно я с головой проваливаюсь в прошлое.

Это его тело. Его рука. Его кожа, запах, поворот головы.

Нет, я не могла ошибиться.

Только не в этот раз, пожалуйста…

Но мужчина поворачивает голову, и на меня смотрят серо-зеленые глаза. Чужие глаза. И лицо чужое.

Слишком правильные черты, а не резкие, как у Марата.

— Что с вами, девушка, вам плохо?

Голос тоже не его. Совсем другой тембр. Ниже, очень хриплый, надсадный.

Чужой голос.

Я цепенею. Он прикасается к моей руке, но от этого жеста меня передергивает. Отдергиваю руку, мужчина замечает мою реакцию, его взгляд мгновенно темнеет.

Женщина, сидящая рядом, недовольно кривится.

— Кто их сюда пускает, ненормальных?

Коренастый мужчина, сидящий напротив, замечает, снисходительно глядя на меня:

— Клер, перестань, девочка беременная. Она твоего Алекса с кем-то спутала…

Клер презрительно кривит губы.

— Перепутала! Можно подумать…

Алекса?..

Это не Марат, это Алекс… Я снова ошиблась…

Меня бросает в жар. Колени дрожат, я все еще не могу оторвать взгляда от мужчины, который уже отвернулся со скучающим выражением. Хотя что-то все равно держит меня возле него и не отпускает.

Я все еще на что-то надеюсь?

Не знаю. Не понимаю…

Может, потому что его челюсти слишком сильно стиснуты, и это так не вяжется со все еще расслабленно лежащей на спинке кресла ладонью…

Алекс берет бокал, делает глоток и больше на меня не смотрит. Как будто я досадное недоразумение. А разве не так?

Стою, таращусь на людей, как дура.

Пальцы стискивают ткань платья, по спине пробегает холодок.

Ошибка. Еще одна. Но почему тогда так больно?

Дыхание сбивается, ладони потеют, хочется вытереть их о платье как в детстве. Надо развернуться и уйти, но ноги не слушаются.

— У вас все в порядке, вам не нужна помощь? — звучит за спиной участливый голос официанта. Моргаю, не сразу понимая, что он обращается ко мне.

— Д-да… Н-нет… Извините…

Жар отступает так же резко, как и нахлынул секунду назад.

Чувствую себя ужасно глупо. Точно как ребенок, который перепутал чужого человека с родителем в толпе.

Сердце все еще колотится, ладони липкие от пота. Поджимаю пальцы, старательно прогоняя отголоски дрожи.

— Простите, — еще раз говорю хрипло, отступая.

Трогаю пальцами живот.

— Все хорошо, малыш, не бойся, — шепчу тихонько. — У нас все хорошо.

Алекс больше на меня не смотрит. Но он явно раздражен, поскольку слишком сильно сдавливает бокал.

Вот только жизнь других людей меня никогда не интересовала.

Клер цокает языком, демонстративно отворачивается. Официант отходит в сторону, давая мне пройти.

Я все еще зачем-то медлю, пока не замечаю на входе в зал ресторана высокую фигуру Демида Ольшанского, с которым у нас сегодня назначена встреча.