Я не лез к нему в душу, а он не горел желанием ее передо мной выворачивать. Равно как и я не собираюсь перед ним исповедоваться. Но для недавнего молодожена он выглядит чересчур хмурым и мрачным.
— Лина, иди сюда, — зовет Катя.
К ней подходит совсем мелкая девчонка и несмело жмется к матери.
— Какая очаровательная малышка, — Лиза протягивает к ней руки. — Как тебя зовут, чудо?
— Анжелина, — отвечает хриплым голосом Макс и прокашливается.
Малышка задирает голову и завороженно на него смотрит. Его ответный взгляд теплеет, он даже улыбается ребенку одним уголком губ.
— Какое у тебя красивое платьице, Анджелина! — восторгается Лиза, причем у нее это звучит так искренне, что я начинаю подозревать, что Маратом мы не ограничимся. — Это тебя мама так красиво нарядила?
Девочка подходит к моей жене и разглядывает Леона. Тот пробует ухватить ее за пуговицу на платье, но Лиза следит, чтобы цепкие пальчики нашего сына не навредили чужому ребенку.
Катя приносит напитки и просит у Лизы разрешения взять малыша.
— Какие они сладкие, — она втягивает носом воздух над его головкой, — я уже отвыкла. Лина выросла, они очень быстро растут. Вы ловите каждую секунду, Лиза, потом будете жалеть, что все это ушло безвозвратно.
Макс все это выслушивает с безучастным видом. Я тоже не знаю как реагировать. Все-таки мужские разговоры не такие сопливые, надо наверное нам отползать.
— Мой муж уже стоит надо мной с календарем и ждет второго, — смеется Лиза. — Вам тоже можно задуматься о втором. Дочка совсем большая.
Катя опускает глаза и отвлекается на Леона. Макс встает с дивана.
— Пойдем в дом, посмотрим документы, — говорит мне, — как раз есть время до обеда.
Тут из-за угла выходит огромная белая собака с густой, чуть волнистой шерстью. Она больше похожа на теленка, чем на собаку. Или на медведя. Его ведет на поводке мужчина в форменной одежде.
— Не бойтесь, он не кусается, — говорит мужчина. — Это поводырь.
— Конечно не кусается! — малышка бежит псу навстречу, пытается обхватить могучую шею. — Это же Ангел!
Громадная псина виляет хвостом, терпеливо сносит все нежности.
— Пойдем, — дергает меня за локоть Макс, — а то скоро позовут на обед, а мы с тобой нихера не успеем.
— Знаешь. Они такая необычная пара, — говорит моя жена, когда мы остаемся вдвоем. Я утащил ее на пляж, оставив спящего Леона на няню.
— И чем же? — провожу подбородком по нежному изгибу спины.
— Катя влюблена в мужа, это видно. А он так холодно себя с ней ведет.
— Да нормально он себя ведет. Он просто такой мужик, закрытый. С дочкой вообще нормальный.
— Так она как раз не его дочь, они совсем недавно встретились. Катя мне рассказала*.
— Слушай, малыш, раз женился и удочерил, значит ему похер, чья. Не забивай себе голову. Иди сюда…
Мы с ней пришли в тот грот, где я когда-то нашел ее в дождь. Но сейчас дождя нет, и можно не прятаться. Я заставляю девчонку упереться ладонями о еще теплый камень, развязываю завязки купальника и нетерпеливо размазываю головкой члена вязкую смазку по горячим складкам.
— Ауч… — она шипит, когда я вхожу, вдавливая ее в камень.
— Все? Делаем Марата? — прикусываю мочку уха.
— Я девочку хочу, — моя упрямая жена мотает головой. — Но еще рано.
— Как скажешь, малыш, как скажешь…
Вбиваюсь в нее, не сдерживаясь. Здесь мы одни, здесь мы можем отпустить на волю все свои инстинкты. Здесь только море и звезды.
Лиза извивается, но я не даю ей свободы. Держу за бедра и буквально впаиваюсь в девчонку с каждым толчком.
— Только. Моя. Больше. Блядь. Ничья…
Нахожу грудь, скручиваю соски. Подхватываю под колено и толкаю на камень. Распластываю.
— Только. Моя…
— Алекс! — взвизгивает и стонет в предоргазменной агонии. Я взрываюсь буквально следом, накрывая ее сверху собой.
Она уже не кормит Леона и пьет противозачаточные, но мы договорились, что тянуть не будем. Я выждал время и сделал тест ДНК на совместимость со своим сыном.
Он показал необходимые 99,9%, это значит, что мой организм очистился от всей этой экспериментальной херни. И все мои дети будут на сто процентов моими детьми.
Я пробыл с Лизой и Леоном на Лазурном берегу почти три недели, дела потребовали возвращения в офис. Я ненадолго, порешаю все вопросы и обратно к ним, заодно прихвачу фрау Эльзу с компаньоншами. Пусть погреются на солнышке.
В дороге застает звонок Шардана.
— Твой вопрос наконец решился.
— Хорошо, понял. Благодарю.
Выдыхаю. Это было важно. Мой незакрытый гештальт.
Мы потом приедем сюда с Лизой, а пока мне нужно сделать все самому.
Это заняло несколько дней и хождений по инстанциям, но наконец все сделано.
Прохожу на городское кладбище с букетом темно бордовых гортензий.
Шардан честно промудохался все эти месяцы. Мы не могли похоронить настоящего Александера, а утилизировать его прах я ему не позволил.
Я слишком многим обязан этому человеку, чтобы так с ним обойтись. Он многое дал мне и заслуживает лежать здесь, в своем городе.
Пусть я не виноват в его смерти, но в моих силах сделать его последнее прибежище достойным.
Я когда-то считал себя неприспособленным к семейной жизни. И я думал, что никогда не женюсь.
