Я не могла думать ни о чем, кроме как об инциденте с граффити в спортивном зале Хилл-парка. Не лучший момент в моей жизни. Я пошла к лужайке. Ночная тишина и потрескивание костра словно отгораживали от ревущей с крыльца музыки. Вокруг костра стояли, образуя треугольник, три скамейки: одна из них была покалечена шаром для боулинга, застрявшим прямо посередине нее; другую оккупировала парочка, так крепко обвивавшая друг друга, что для того, чтобы разнять их, потребовался бы какой-нибудь гидравлический инструмент. Скамейки были покрыты птичьим пометом в космических масштабах, но парочка, казалось, ничего против этого не имела, а шары для боулинга, как ни удивительно, остались невостребованными.
На третьей скамейке – спиной ко мне – сидел всего один человек и поджаривал на огне маршмэллоу.
Когда я поняла, кто это, сердце у меня ухнуло и мне захотелось вернуться в дом, прежде чем пылающее маршмэллоу будет пущено в ход как оружие. Но тут он обернулся, увидел меня и выгнул бровь, в которую мне захотелось вцепиться ногтями.
– Присаживайся, если хочешь. – Майлз подвинулся. – Его голос звучал как-то странно, приглушенно. А говорил он совершенно нормально. Спокойно. Словно мы с ним друзья. Я села на другой край скамейки (на расстоянии пяти дюймов от него), посмотрела, нет ли у Майлза каких острых предметов, и дернула себя за волосы. Если он единственный нормальный человек на этой вечеринке, я не упущу шанса пообщаться с ним. Вместо школьной формы на Майлзе были поношенные джинсы, рабочие ботинки на толстой подошве и бело-голубая бейсбольная рубашка, а еще тяжелая авиационная куртка, которая, казалось, успела побывать на Второй мировой.
– Что привело тебя к костру? – Он вынул из огня шампур и без малейшего интереса смотрел на то, как горит маршмэллоу.
– Там чересчур много народу. – Я не понимала, играет ли он в какие-то игры, в какие игры он играет или же просто решил вернуться к обычному образу старины Майлза. – И слишком шумно. Мне там не по себе.
Майлз хмыкнул.
– Почему ты заставил Селию пригласить меня? – спросила я. – Тебе вряд ли нужна чья-то компания.
Майлз пожал плечами.
– Сам не знаю. Тогда мне показалось, что это хорошая идея. Можешь считать, что я с тобой расплатился. – Конфета свалилась с шампура и исчезла в недрах огня. Он начал поджаривать следующую. – Я отпросился с работы ради этого бардака. Думал, что благодаря алкоголю, лапающим друг друга озабоченным детишкам, – он кивнул в сторону гидравлической парочки, – и беспорядочному сексу в спальнях здесь будет хоть немного интересно.
– Я почти вошла в одну спальню наверху, где кто-то занимался сексом.
Майлз как-то странно кашлянул, словно пытался сдержать смех. Я ни разу не слышала, чтобы он смеялся.
– Ты вошла к ним? И что они делали?
– Да я не входила. Дверь была чуть приоткрыта, и я слышала, как они разговаривают…
– Кто там был?
– Райя. И еще какой-то парень, не Клифф.
Брови Майлза сошлись в одну линию. Вторая маршмэллоу тоже упала в костер. Он взял третью.
– Кто бы это ни был, его нос утонет в его же черепушке. Клифф умеет охранять свою территорию.
– Ты говоришь так, будто испытал это на себе. Ты поэтому ненавидишь Райю? Ooo! Ты был одним из ее парней? Тех самых, что… ну, сам понимаешь…
– Нет. – Взгляд у него был смертельно скучающим. – Я ненавижу Райю за то, что у нее в голове нет ничего, кроме волейбола и блестящих побрякушек. Клиффа я ненавижу по той же причине, только вместо волейбола у него футбол, а вместо побрякушек секс.
Разумеется, не потребовалось много времени, чтобы на свет опять явился злобный Майлз. Он ничего не добавил к сказанному. Мы несколько минут сидели молча, слушая, как потрескивают дрова в костре, музыку, доносящуюся с крыльца, и звуки, издаваемые парочкой по соседству. Мне все же хотелось сфотографировать эти достопримечательности, несмотря на то что молодые люди не прекращали обжиматься.
Майлз продолжал поджаривать сладости.
– Думаю, теперь Селия возненавидит тебя, – наконец произнес он.
– Да что ты говоришь! Я не уверена в этом – змеиный взгляд, который появился у нее на лице, когда ты заставил ее пригласить меня, был не слишком убедительным. – Я взяла кочергу и постучала в нескольких местах по прогорающему бревну… – И все-таки что с ней? Она зациклена на тебе. Селия твоя бывшая девушка или как?
– Нет. Я тут ни при чем. – Его глаза слегка блеснули. – Она всегда была такой. Не знаю почему.
– Ты ей нравишься. – Я продолжала стоять на том, что сказала Тео, хотя та сочла мои слова чепухой.
– Это… глупо.
– Значит, ты тоже так думаешь?
Майлз посмотрел на меня и спросил:
– Ты меня ненавидишь?
Вопрос был столь неожиданным, а голос у него был таким тихим и лишенным каких-либо эмоций, что я засомневалась, а ждет ли он моего ответа.
– Хм. Ты немного скотина.
Это его не убедило.
– Ладно, ладно, ты настоящий засранец. Самый большой придурок на этом свете. Ты это хотел услышать?
– Нет, я хотел услышать правду.
