Гости, столпившиеся за скамейкой, не давали возможности спастись бегством. Я едва удержалась от того, чтобы ударить кулаком Селию. И не сразу поняла, что, размахиваясь, еще больше прижалась к Майлзу, пока он не закашлялся и не вздернул подбородок, чтобы моя голова не врезалась в его.
Мой нос учуял запах табака и древесных стружек. Его куртка. Такой запах я слышала раньше лишь однажды – он исходил от курящих трубки, копающихся в грязи археологов – коллег моих родителей. Я была достаточно близко от него, чтобы уловить совсем уж слабый запах чего-то еще… какого-то печенья, что ли. И… Мятное мыло. Словно кто-то смешал все самые лучшие запахи на свете и заставил Майлза искупаться в них.
– Уведи меня отсюда, – пробормотал он. Его рука, обнимавшая мою спину, упала, и его ладонь словно погладила меня ниже. Волоски на моем теле встали дыбом. Майлз страшно покраснел:
– Прости… рука затекла…
Мы сидели нос к носу. Прямой нос. Квадратная челюсть. Ясные глаза. Да, подумала я, очень симпатичный. Тут нет никаких сомнений.
– Я пытаюсь как-то выбраться отсюда, – чуть слышно сказала я, ерзая на скамейке. Мою задачу очень усложняла Селия, все еще пытавшаяся привлечь к себе внимание Майлза.
А также вспышка огня позади нее, резкий запах горящих волос и чей-то истошный вопль:
– ТЫ ГОРИШЬ!
Две секунды между этим криком и тем мгновением, когда я поняла, что огонь не на мне, а на Селии, были почти одновременно страшными и благословенными секундами.
Селия кричала и колотила себя, и было трудно понять, что у нее горит: волосы, одежда или и то, и другое. Кто-то забежал к ней за спину и опрокинул на голову ведро воды. Какое-то время она стояла неподвижно, кончики ее волос почернели и обуглились, макияж струйками стекал по лицу.
– КТО ЭТО СДЕЛАЛ? – закричала Селия.
Все смотрели на нее. Она сидела слишком далеко от огня, чтобы он сам перекинулся на нее, так ведь? Спинка свитера тоже была подпалена. Тем не менее ожогов у нее, похоже, не имелось. Она кипела от возмущения и рыскала глазами по толпе до тех пор, пока не остановила взгляд на мне.
Я нацелила на нее свой фотоаппарат и сделала это прежде, чем поняла, что ее обгоревшие волосы – не галлюцинация.
– Ты сидела вплотную ко мне! – проскрипела она.
Я спрятала камеру в карман и попыталась убежать, но скамейка впилась в мои коленные сухожилия.
– Ты считаешь, что это сделала я?
– Ты сидела СОВСЕМ. РЯДОМ. СО МНОЙ. Кто это еще мог быть?
Я сидела с самым что ни на есть идиотским видом – он всегда появляется на моем лице, когда меня обвиняют в чем-то, чего я не делала.
Я никогда ничего не доказываю и не отрицаю.
Отрицание и оправдания не помогли мне в прошлом.
– О боже, это сделала ты! Почему? – Селия схватила концы своих обгоревших волос, ее лицо перекосилось от ярости. Она смотрела то на Майлза, то на меня, а потом превзошла сама себя в стервозности: – Ты ревнуешь!
Я посмотрела на Майлза. Он посмотрел на меня. Мы оба посмотрели на Селию.
– Что за фигня? – сказал Майлз.
Селия вцепилась в мою одежду. И началось светопреставление. Кто-то поднял меня со скамейки и быстро понес через море тел, приготовившихся к драке. Остальные разбегались кто куда, кричали, визжали, а музыка почему-то внезапно стала еще громче.
Как только мы выбрались из этой заварушки, я увидела, что моим спасителем был Арт, это он тащил меня прочь от скамейки, его огромные мускулы до предела растягивали рубашку. Я была бы очень благодарна ему, если бы не то обстоятельство, что он обычно появлялся, когда Майлз проворачивал какое-нибудь дело. Если Арт поджидал момента, чтобы спасти меня, значит, Майлз имеет прямое отношение к огню, верно?
Я стиснула челюсти, а как только мы оказались на подъездной дорожке, высвободилась из рук Арта, ухватилась за его огромное плечо и выпалила ему в лицо:
– Это сделал Майлз?
– Нет, – немедленно ответил он. И взъерошил свои короткие волосы.
Невидимые пальцы легко коснулись моей шеи. Я выставила вперед палец и почти ткнула им в Арта:
– Лучше скажи мне правду, Арт Барбоу. А не то, что велел сказать Майлз.
– Слово скаута! – произнес Арт, подняв руку.
Я не верила ему. Мне в горло словно напихали ваты. Я задыхалась. Обеими руками дернула себя за волосы и, повернувшись кругом, дабы удостовериться, что на домах и фонарных столбах нет камер, пошла по пешеходной дорожке.
– Ты куда? – окликнул меня Арт. – Я знаю, ты без машины.
– Я иду домой! – крикнула в ответ я.
Домой. Там хорошо.
– Разве ты живешь не в нескольких милях отсюда?
– Наверное, так.
– Что за дерьмо? – произнес кто-то. Мы уже были не один на один. – Куда ты? Я велел тебе удержать ее.
Я обернулась; Арта догонял Майлз. Я развернулась и уперла указательный палец ему в грудь.
– Ну и что, скажи на милость, ты вытворяешь? Поджигаешь чьи-то волосы и позволяешь свалить это на меня? Поскольку, видите ли, я ревную. Это месть? Сначала книги, потом парта, а теперь нечто новенькое – но это же все смешно.
Майлз вытаращил глаза:
