Много лет тому назад, когда люди еще охотились на ведьм, на этой стороне реки жила одна. Это была не просто женщина, которая лечит заклинаниями и травами, а вызывающая всеобщий страх старуха, отрезающая у коров головы и поедающая детей и маленьких зверушек.
И все у этой ведьмы было по большей части хорошо – по крайней мере, так утверждает наша история – поскольку все остальные жители обитали на другом берегу реки и не особенно беспокоили нашу старушку. Но потом построили мост, и люди начали пробираться в ее владения, и это приводило ведьму в ярость. Она поджидала у моста и убивала тех, кто приходил к ней после наступления темноты.
В конце концов ее вроде как поймали и казнили. Но даже теперь, когда машина проезжала по мосту ночью, можно было слышать ведьмины крики и визги. Ее прозвали Красной ведьмой, потому что она была покрыта кровью своих жертв.
Я была практически единственным подростком в штате, не боявшимся этой самой ведьмы. Не потому что отличалась чрезмерной храбростью, а потому что знала, откуда взялась эта легенда.
Из-за поворота показался свет фар. Я драпанула подальше от дороги и спряталась за деревом, хрустя ветками и шурша упавшей листвой, хотя прекрасно понимала, что они меня и так не заметят. Машины съехали на обочину. Дверцы открывались и закрывались. Раздавались голоса, слов было не разобрать. Высокое девичье хихиканье, низкий гогот юношей. Тинейджеры приехали поиграть с ведьмой. В свете фар на асфальте появились длинноногие тени.
Их было пятеро: четверо в первой машине и один во второй. Холодный осенний воздух заставлял ребят вжимать головы в плечи. Похоже, первые четверо пытались уговорить пятого сделать что-то. Девушка снова хихикнула.
Пятый откололся от остальных и зашагал по мосту. Лес эхом отвечал на его шаги. Храбрый парень. Обычно на уговоры уходило больше времени. Я и другие, когда он окажется на моей стороне, упустим его из виду из-за деревьев, но если он станет взбираться на холм, то будет хорошо виден в лунном свете.
Парень пересек мост и остановился в темноте, оглядываясь по сторонам. А затем направился к холму.
– Майлз?
Я встала и вышла из-за деревьев. Мне следовало бы догадаться. Я не хотела остановить его или сделать что-то еще в этом роде, но он все же замедлил шаг и уставился на меня.
– Алекс? Что ты здесь делаешь?
– Нет, что здесь делаешь ты?
– Я первый спросил. И поскольку ты вся дрожишь от холода среди этих деревьев, а никто не делает ничего подобного по ночам на мосте Красной ведьмы, твой ответ должен оказаться куда более значимым, чем мой.
– Приходится делать это, если ты ведьма.
Он непонимающе смотрел на меня:
– Ты ведьма?
– Я ведьма, – пожала я плечами.
– Сидишь здесь по ночам и наводишь страх на людей?
– Нет. Сижу и наблюдаю за тем, как люди наводят страх сами на себя. Это интересно. А ты здесь с какой стати?
Майлз бросил через плечо:
– Клифф, Райя и еще несколько человек собрали деньги, чтобы отдать их мне, если я пройдусь ночью по мосту. Я не удосужился сказать им, что не верю в местные легенды.
– Наверное, они надеялись, что если легенда правдива, то ведьма уберет тебя с их пути.
– Рихтер! Видел кого-нибудь? – Я узнала голос Клиффа.
Майлз оглянулся и вздохнул.
– Хочешь посмеяться над ними? – спросила я Майлза.
Мы вместе сошли с холма и встали по другую сторону моста в густой тени деревьев, так что нас совершенно не было видно.
– Все, что ты должен делать, так это вопить во всю мощь своих легких.
– Прямо сейчас?
– Прямо сейчас. Словно на тебя напали.
Майлз набрал в грудь побольше воздуха и завопил. Клифф и остальные подпрыгнули, но с места не сдвинулись. Голос Майлза стих.
– Да ладно тебе, Рихтер, мы же понимаем, что ты пытаешься…
Тогда я завизжала. Это был пронзающий уши, напоминающий звуки цепной пилы визг кровавого убийцы. Клифф, пытаясь убежать, споткнулся, упал и снова с трудом поднялся на ноги. Райя захрипела. Двое остальных рванули к машине, за ними Клифф и Райя, и скоро их след простыл. Мы с Майлзом какое-то время молча стояли и ждали. Холод щипал мои щеки.
– Ты часто такое проделываешь? – наконец спросил Майлз.
– Нет. Только сегодня.
Он не отрывал от меня взгляда.
– Что такое? – спросила я.
– Почему ты здесь?
– Я же тебе сказала – я ведьма.
– Как ты стала ведьмой?
Я вздохнула и стала размахивать руками взад-вперед, гадая, сказать ему или нет. У Майлза снова был такой взгляд, словно он понимал, что происходит у меня в голове.
Вокруг нас на тысячи голосов шуршал листьями ветер.
– Листья шелестят, – сказал Майлз, глядя на лес.
Я снова вздохнула. Ветер донес до меня пряный аромат и запах мятного мыла.
– Какое-то время назад у меня выдалась плохая неделя, – наконец сказала я. – Я тогда училась в Хилл-парке. Выскочила из дома ночью, потому что, видишь ли, решила, что меня хотят похитить коммунисты. И прибежала сюда, визжа во все горло. И, по-видимости, до смерти напугала каких-то наркоманов. На следующее утро родители обнаружили меня спящей под мостом. И сгорели от стыда.
– Потому что ты спала под мостом? Я бы не стал употреблять выражение «сгорели от стыда».
– Я была голая.
– Эм.
