Я тебя выдумала полностью

– Так оно, наверное, и было. А нас спасала наша детская наивность.

Компьютеры проснулись, замигали и позволили нам открыть газетные архивы.

Каталог, очевидно, недавно обновили, но все же он выглядел как привет из девяностых.

– О'кей, у меня есть версия, что было какое-то происшествие, породившее легенду о табло, – сказал Такер. – Ищи любые материалы о Ист-Шоал или самом табло.

Я не возражала против того, чтобы просматривать старые газетные статьи – они же были фактами истории, просто чуть более поздними, чем те, к которым я привыкла. Двадцать минут спустя я нашла первую зацепку – ту, которую уже видела прежде.

«Скарлет Флетчер, капитан чирлидеров школы Ист-Шоал, помогает представить „Табло Скарлет“, являющееся напоминанием о благотворительности и доброй воле ее отца, Рэндэлла Флетчера, которую он продемонстрировал своей помощью школе».

Я развернула экран к Такеру. Он нахмурился.

– Я думал, что табло куда старше. А это событие произошло двадцать лет тому назад.

На фотографии Скарлет вся светилась и сияла двумя рядами белоснежных зубов. Лицо было видно совершенно отчетливо и казалось слегка знакомым. Внизу статьи имелась еще одна фотография. Скарлет стояла под табло рядом с темноволосым мальчиком в форме капитана футбольной команды. Улыбался он через силу.

– Он сексуальный, – рассеянно сказала я.

– Да, если ты предпочитаешь классику, – пробормотал Такер.

– Что-что?

– Ничего-ничего.

– Ты, никак, завидуешь, мистер Клеклый картофельный салат?

– Завидую? Да у меня ж сногсшибательный взгляд! – Такер сдернул очки, закусил конец дужки и подмигнул мне. Я рассмеялась.

Библиотекарша вынырнула откуда-то из-за шкафа и зашикала на меня. Я прикрыла рот ладошкой. Мы вернулись к своим изысканиям.

– Вот, смотри, – сказал Такер. – Здесь нет ничего о табло, зато упоминается Скарлет. – Он повернул экран ко мне.

«Хотя выпускной класс 1992 года школы Ист-Шоал находится только на сто пятьдесят первом месте, он славен несколькими замечательными именами, среди которых Скарлет Флетчер – дочь политического деятеля Рэндэлла Флетчера и первая ученица класса Джунипер Рихтер, результаты тестов которой и по математике, и по языку оказались лучшими в стране».

Мой голос стих:

– Это?…

– Да, это мамочка Майлза.

– Они вместе учились? Значит, она была здесь, когда водрузили табло. И может, расскажет тебе что-нибудь об этом.

Такер потер шею.

– Э… вряд ли.

– Почему?

– Она сейчас в психиатрической лечебнице в Гошене.

– В психиатрической лечебнице? – Я помолчала. – С какой стати?

Такер пожал плечами.

– Мне больше ничего не известно. Она иногда звонит Финнегану, когда Майлз там. Один раз, когда он повесил трубку, я нажал на повтор звонка, мне ответил санитар. Теперь ты должна понять, почему я не прочь совать нос в личную жизнь других людей.

Я откинулась на спинку стула.

– Ты уверен в этом? – спросила я.

– Да. Ты в порядке?

Я кивнула. Вот, оказывается, почему я поверила Майлзу, когда он сказал, что ничего никому не расскажет. Он знал, чего стоит скрывать такую тайну.

Я вновь погрузилась в артикли, стараясь запрятать мысли о Майлзе, его матери и Голубоглазом в закоулки мозга. У меня возникло странное, очень сильное желание увидеть его.

Мой глаз остекленел, а нога затекла почти одновременно. Я хорошенько углубилась в 97-й год, и тут заголовок с экрана словно вдарил меня по лицу.

– Кажется, я только что отыскала твою историю, Такер.

– Что?

– Скарлет погибла в девяносто седьмом, – сказала я. – Табло упало на нее, когда она пришла на встречу выпускников. И… Господи, именно МакКой попытался поднять это самое табло, чтобы вытащить ее из-под него. Его ударило током. Скарлет умерла в больнице от полученных травм через несколько часов, а табло повесили на место.

Я показала ему статью. Такер читал ее, и его глаза становились все шире.

– МакКой был в школе вместе с Скарлет, – сказал Такер. – Он попытался спасти ее и не смог. И теперь он боготворит табло, потому что… почему? Оно кого-то убило. – Он выпрямился, запустил руки в аккуратно причесанные волосы и посмотрел на меня. – Он же совсем ненормальный.

– Оно убило не просто кого-нибудь, – возразила я. – Оно убило Скарлет. И он словно… поставил ей памятник.

Памятник мертвой женщине.

Определенно происходило что-то странное. Только я не понимала, что именно.

Я сидела в подлеске на холме за мостом Красной ведьмы, стараясь хоть отчасти позабыть о том, что узнала в библиотеке. И не из-за Скарлет, хотя это тоже было интересно. А о Майлзе, то есть о его матери. Из-за нее я не могла заснуть.

Ночь была тихой, только ветер играл листвой и приглушенно журчал ручей. Большинство машин избегают эту дорогу по ночам из-за моста. Люди говорят, что не считают мост достаточно прочным, но все дело, конечно, в том, что они боятся ведьму.