Я взяла первую пару трусов и выдавила в них мазь. Выполняя свою работу, я краем глаза наблюдала за Майлзом. Он сорвал со спящего одеяло и шнурами примотал парня к постели – начиная с плеч и кончая лодыжками. Потом высыпал содержимое мешочка с черными катышками – это были блохи? – на его голову.
– Все, я закончила, – прошептала я и задвинула ящик.
– Теперь подбери трусы с пола и засунь их под шкаф.
Майлз начал настраивать будильник на прикроватном столике.
Зажимая трусы между большим и указательным пальцами, я поднимала их, изображая что-то вроде автомата с игрушками. Сложила у шкафа и засунула все это под него ногой.
– Действие снотворного закончится раньше, чем сработает будильник, – сказал Майлз. Я вернула ему мазь в тюбике. – От нас требуется лишь выбраться отсюда.
Я на цыпочках подошла к кровати, чтобы получше разглядеть нашу бедную, ничего не подозревающую жертву.
И замерла на месте.
– О боже, Майлз!
– Что такое?
– Это же Такер!
Он выглядел так невинно в майке с Эйнштейном и пижамных штанах с изображением атомов – а я испоганила его трусы…
– Успокойся! – Майлз схватил меня за кисть и выволок из комнаты. Мы быстро сбежали по лестнице в фойе, Анджела помахала нам из гостиной. Потом мы вышли на крыльцо. Майлз запер дверь и заново активизировал сигнализацию. И мы рванули к фургону. Там нас поджидал Арт.
– Ты, негодяй! – рявкнула я, как только дверцы автомобиля захлопнулись и Арт нажал на газ. Я колотила по руке Майлза изо всех своих сил, со всей бушевавшей во мне яростью. – Ты не сказал мне, что это будет Такер!
– А если бы сказал, ты бы не стала проделывать все это?
– Конечно, нет!
– Но ты не испытала бы угрызений совести, окажись на его месте кто-то другой. – Майлз снял очки и потер глаза. – Слегка двулично, если тебя интересует мое мнение.
– Оно меня не интересует. – Я скрестила руки и посмотрела в окно. Где-то в желудке зрело чудовищное чувство вины. – Ты должен был сказать мне.
– Почему? Потому что ты жалеешь его? Потому что он таскается за тобой повсюду, как собачонка? Он никогда не узнает, что ты принимала в этом участие. Ему придется не сладко, а ты станешь богаче на пятьдесят долларов.
Меня снова пронзил приступ гнева.
– Это дело принципа! – кричала я.
– Нет, раз ты считаешь, что это плохо, только потому, что нашей жертвой оказался Бомон!
Мы пристально смотрели друг на друга, пока Арт не кашлянул. Мои руки напряглись.
– Какая же ты гадина, – сказала я, глядя в сторону.
– От гадины слышу, – парировал Майлз.
На следующее утро Майлз, как обычно, ждал меня у дома. Но я потянула время, а потом попросила папу отвезти меня в школу. Он сразу догадался, что у меня какие-то проблемы, поскольку я уткнулась носом в хлопья с молоком, даже не проверив их на наличие «жучков», и спросил, в чем дело, я отговорилась бессонницей.
Но когда мы добрались до школьной автостоянки, сна у меня не было ни в одном глазу.
Папа высадил меня у главного входа. Я повертелась из стороны в сторону, заметила нескольких мужчин –
– Не надо.
Он вскинул бровь.
– Ну, это никуда не годится, потому что она твоя.
– Я ее не возьму, – категорично заявила я.
– Это пятьдесят долларов. Они могут тебе пригодиться.
– Не сомневаюсь. Но не пригодятся.
– Почему? Из-за ложного понимания морали? – фыркнул Майлз. – Поверь мне, Бомон не заслуживает твоих угрызений совести.
– Кто ты такой, чтобы судить? – Я изо всех сил сдерживала себя, чтобы не ударить его кулаком в лицо или пнуть ногой в пах. – Ты не любишь Такера, потому что он лучше, чем ты. Он не крадет и не вредит людям лишь ради того, чтобы они слушались его.
Майлзу, по всей видимости, ужасно хотелось сказать мне какую-нибудь гадость, но он лишь покачал головой и засунул банкноту в задний карман джинсов.
По дороге к классу я думала о том, почему мне когда-то захотелось поцеловать его. Но мои размышления прервали невероятно пронзительные звуки, доносившиеся из кабинета мистера Гантри. Перед дверью в класс столпилась большая группа учеников. Я пробилась сквозь них и тут же отпрыгнула в сторону – на случай, если из кабинета вылетит пуля.
Селия вернулась. И это она визжала во всю глотку, вцепившись пальцами в конский хвост Стейси Бернз. Волосы Селии, некогда светлые, были теперь цвета травы. Бритни Карвер стояла по другую сторону Селии и пыталась вытащить ее пальцы из прически Стейси. Селия подалась вперед, и ее кулак с хрустом врезался в лицо Стейси. Клод Гантри раскидал несколько приникших к двери любопытных, вбежал в кабинет, обхватил Селию за талию и приподнял от пола.
– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ! ВЫ, УБЛЮДКИ, СДЕЛАЛИ ЭТО! Я УБЬЮ ВАС!
