– Мы этого не делали! – кричала в ответ Стейси, из ее губы текла кровь. – Отпусти меня!
– Кто-нибудь! Держите ее за руки! – хрипел Клод. – Она хочет… А-А-А…
Селия лихо вдарила ему в лицо локтем.
– ЧТО? – Тео подскочила и вцепилась в руку Селии, которой та пыталась покалечить Клода, и, казалось, была готова оторвать ее от тела.
– ЧТО ПРОИСХОДИТ? НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ, ВСЕ!
Мистер Гантри, ворвавшись в кабинет, одной рукой схватил за воротник Селию, другой – Стейси и вздернул обеих в воздух. Когда он поставил их обратно на пол, вид у девиц был ужасно потрясенный, они моментально замолкли и отпустили друг друга.
– КЛОД, ОТВЕДИ БЕРНЗ В МЕДПУНКТ. ХЕНДРИКС, ТЫ ПОЙДЕШЬ СО МНОЙ. – Мистер Гантри немного помолчал, осмотрел Селию с ног до головы и спросил: – ЗАЧЕМ ТЫ ПОКРАСИЛА ВОЛОСЫ В ЗЕЛЕНЫЙ ЦВЕТ?
Селия вновь взвыла, и мистеру Гантри пришлось обхватить ее, чтобы выволочь из комнаты. Стейси, держась за челюсть, пошла в медпункт самостоятельно, без Клода. Клод, афишируя свой нос, из которого шла кровь, последовал за ней. Тео умудрилась выскользнуть из кабинета вместе с ним.
Я нашла свободное место и села. Неужели Стейси и Бритни действительно покрасили волосы Селии в зеленый цвет? Или это еще одна из уловок Селии, желающей привлечь к себе внимание?
Шепот стал громче. Вошел Майлз, при виде полупустого класса и учеников, сидящих не на своих местах, его взгляд стал слегка растерянным. Он тоже сел, не взглянув на меня.
Клифф и Райа снова сидели на парте Райи, тихо давясь от смеха и каждые несколько секунд бросая взгляды на дверь. Потом лицо девушки стало таким красным, а Клифф заржал так громко, что я тоже обернулась. В класс, ковыляя и широко расставив ноги, входил Такер. Под его глазами были большие круги, а обе руки он запустил в растрепанные волосы и неистово чесал голову. Его галстук болтался на шее, словно веревка, а рубашка была не заправлена в брюки. Он осторожно сел на свое место, страшно морщась, и снова весь зачесался. Я встала и поспешила к нему.
– Ты в порядке?
Но в нынешней ситуации я не смогла придумать ничего лучшего, поскольку «Мне так жаль, что я напихала перцовой мази в твои трусы» – далеко не первое, что хочется сказать человеку, не имеющему ни малейшего понятия, что запихала ему в трусы перцовую мазь именно ты.
Такер положил руки на колени, словно наконец осознал, что выглядит как страдающая бешенством обезьяна.
– Нет, – сказал он. – Я проснулся утром и почувствовал себя так, будто у меня галлюцинации после наркотиков. Я весь чешусь и не понимаю почему. – Он наклонился ближе, все время ерзая на своем месте. – И у меня такое ощущение, будто кто-то запихнул все мое белье в огонь.
Я прижала ко лбу кулак, мои внутренности словно завязывались в узлы.
– Я знаю, что произошло, – продолжал он. Я воззрилась на него с ужасом, но он продолжил: – Не слишком точно и подробно, но я знаю, что произошло и почему. Это дело рук Рихтера. Он единственный человек, который может войти в мой дом и выйти из него посреди ночи, и сигнализация не сработает. И он единственный человек, кто сделает это исключительно ради того, чтобы поиздеваться.
Такер через мое плечо бросил проницательный взгляд на Майлза.
– Посмотри на него, ему все до лампочки. Он пялится прямо на нас, и ему хоть бы хны.
Я не стала оборачиваться.
– Но, может, не так все плохо? Что же случилось?
Такер покачал головой:
– Не знаю. Будильник прозвенел на час позже обычного, и с этого момента все пошло наперекосяк.
Я проехал полдороги до школы, и тут моя машина сломалась. – Такер прервался, чтобы в рассеянности почесать грудь. – Ему помогали, и не один человек, а больше. Рихтер никогда ничего не понимал в машинах – так что, наверное, кто-то из клуба…
Он снова замолчал.
– Ты не… ты не была с ним, нет?
Может, я какую-то долю секунды помедлила с ответом. Может, не туда посмотрела или слишком сильно потянула себя за волосы. Но понимание отразилось на лице Такера прежде, чем я смогла разразиться отрицаниями. Он отвернулся от меня всем телом.
Почему я засомневалась? Почему не сделала того, что собиралась, и не рассказала всего?
