— Все эти годы я присматривал за Роговым. Нельзя было, чтобы он вышел условно-досрочно. Порой приходилось приплачивать за кое-какие услуги.
— Его смерть... — Не хочу даже продолжать.
— Нет. Я не убийца. Старика даже пальцем никто не трогал. Всего лишь мешали взобраться наверх в местной иерархии.
— И теперь сын мстит за отца? — Прикрываю рот рукой.
— Пытается, — уклончиво отвечает Марк.
— Это какой-то адский бумеранг. — Я закрываю глаза. — Ты мстил за своего отца. Теперь сын Рогова воюет с тобой из-за своего.
С губ так и рвется: «А мы с Глебом в этой мести как разменные монеты». Но вовремя себя останавливаю.
— Не думай ни о чем! — Шаталов уверенно раскручивает на мне одеяло и кивком показывает в сторону ванной комнаты. — Через неделю банк выкатит ему иск. Потом заберет все имущество и заблокирует счета. Рогов больше ничего не сможет сделать. Без средств он никто.
— А эту неделю?..
На сердце, как и прошлым утром, накатывает непонятная паника. Опять ни одного повода. Только странная тяжесть за ребрами.
— Эту неделю я проведу рядом с вами. — Марк поднимает меня на руки и несет в душ.
— И чемоданы так удачно приехали... — пытаюсь улыбнуться.
— Совпадение! Никаких грязных инсинуаций.
— Конечно. — Ноги касаются холодной плитки пола, а на плечи начинают падать теплые капли. — Какая же ты все-таки расчетливая скотина.
От остроты ощущений мурашки бегут по коже. Хочется зажмуриться и рыбкой-прилипалой зацепиться за горячий бок Шаталова. Растворить в этих чувствах все страхи и выключить, наконец, свою несчастную голову.
Сумасшедшее искушение. Особенно после всех событий сегодняшнего дня.
— Расчетливая скотина?.. Звучит как комплимент.
Будто знает, что мне нужно, Марк медленно намыливает нас обоих. Без мочалки, руками скользит по телу. Не играет и не мучает.
— Еще чего! Обойдешься без комплиментов.
Усилием воли я запрещаю себе думать о сыне Рогова и о предателе. Пока паника не накрыла новой волной, опускаюсь на колени. И делаю то, чего не делала в душе уже несколько лет.
Секс — специфическое лекарство от страха. До Марка оно не работало. А с Марком меня всегда коротит так сильно, что становится не до страхов.
Однако этой ночью не спасают ни секс, ни тихое сопение Шаталова, ни шум дождя за окном.
Я не могу уснуть до самого утра. Ворочаясь с боку на бок, считаю баранов, мысленно проверяю свое расписание в клинике. И тихо зверею.
К будильнику чувствую себя как после долгого марафона. Сил хватает лишь на контрастный душ и вялую прогулку к кофеварке.
Чуть не отключаюсь на жестком стуле лицом в стол, пока жду свою порцию эспрессо. Но стоит Глебу выйти из детской и подойти ко мне, какая-то неведомая сила заставляет проснуться.
— Мам, тетя Лена тебе не звонила? — обеспокоенно спрашивает мой мальчик.
— Нет... — Помню, как проверяла телефон. Звонков не было.
— Странно. У меня пропущенный. — Глеб показывает экран мобильного.
— Так перезвони.
— Я уже... — Сын чешет затылок. — Три раза. Она не берет трубку.
— Может, крепко спит. — Я сама не верю в свои слова.
— У нее пары сегодня с восьми. Она не может спать. — Глеб при мне еще раз набирает Лену.
Боясь дышать, мы вместе слушаем длинные гудки, встревоженно смотрим друг на друга. А когда сын тянется к кнопке отбоя, из динамика вдруг раздается знакомый голос:
— Привет, мелкий! — произносит жених Лены. — Слушай, моя красавица случайно не у вас? Я тут со смены пришел, немного не понял, что случилось. Дверь нараспашку, дома ни одной живой души. А от Ленки только телефон... на полу. С трещиной на весь экран.
Порой чужие ближе родных.
Разговор с Василием, женихом Лены, вместо меня продолжает Шаталов. Держась за руки, мы с Глебом сидим рядом. Слушаем. Стараемся не паниковать. Но с каждым предложением голос Марка становится все злее, вопросы все жестче, а моя тревога — все сильнее.
К концу беседы вспоминаю, как Лена радовалась новому телефону, это был мой подарок на Новый год. Как подруга вечно закрывалась на все замки и учила маленького Глеба пользоваться ключами. А еще в памяти всплывают ее слова о неизвестной машине на стоянке. На моем месте!
— Пожалуйста, скажи, что это не Рогов! — первое, что я произношу, после того как Марк кладет трубку.
— Не накручивай себя. Пока ничего не ясно.
— Но если он?
— Рогов обязательно выдвинул бы какие-нибудь требования. Он бы не стал ждать.
Марк набирает чей-то номер, включает громкую связь и кладет телефон на барную стойку рядом с нами.
— Слушаю, босс! — раздается голос Злотникова спустя два гудка.
— У нас тут пропажа, — сообщает Шаталов и в нескольких предложениях кратко пересказывает свой недавний разговор.
Заслушавшись, я немного успокаиваюсь. Даже бледный Глеб становится чуть розовее. Когда Марк заканчивает, Злотников начинает быстрый допрос.
— Елизавета Ивановна, подруга не говорила вам, что собирается куда-то поехать? Например, к маме в Москву? Или к отцу в Саратов?
— Нет. Ничего такого.
Удивительно, откуда у Злотникова информация о родителях Лены. Сама я узнала о сбежавшем в Саратов отце лишь на второй год нашей дружбы.
