Он держался так, словно эти три дня вовсе и не скрывался от авроров — с небрежным спокойствием и полуулыбкой, которой могла бы позавидовать магловская Джоконда. Нотт слегка прислонился к косяку, в одной руке у него была свёрнутая трубочкой газета, а другой он слегка приобнимал льнувшую к нему Эмерлин.
Снейп протиснулся в первый ряд как раз тогда, когда Нотт что-то сказал миссис Эйвери. Та облегчённо вздохнула и взяла мужа под руку: ободряющим, защищающим жестом. Снейпу могло показаться, но её глаза как-то подозрительно блестели, словно женщина была готова вот-вот расплакаться. Но от радости, ведь в чём бы ни состояли новости, они явно были хорошими. Те из Пожирателей, которые стояли к Нотту ближе всего, загудели и начали весело переговариваться, словно только сейчас вспомнив, что говорить можно не только шёпотом. Они зас
Только сейчас Снейпу бросилось в глаза, насколько Адриан на самом деле устал: каждый раз, когда он моргал, казалось, он вот-вот заснёт прямо там, где стоит — посреди прихожей, прислонившись к дверному косяку.
Спустя минут десять миссис Эйвери наконец пришла в себя и вспомнила об обязанностях хозяйки дома:
— Друзья, давайте дадим Адриану привести себя в порядок и отдохнуть. Не будем забывать, что эти несколько дней выдались очень напряжёнными. Главное мы уже знаем, а подробностей можно и подождать.
Адриан отделился от косяка и поцеловал ей руку, сказав при этом несколько слов, которые Северус различить не смог. Скорее всего, благодарил.
Толпа нехотя начала рассасываться. Снейп уходил последним, отчасти надеясь, что Нотт окликнет его: в конце концов, в том доме должны были оказаться они оба. Но Адриан молчал. Северусу ничего не оставалось, как вернуться в библиотеку и ждать обещанных подробностей, прихватив с собой одну из утренних газет.
* * *
«Еженедельный пророк приносит извинения семьям маглорождённых»
— гласил заголовок первой страницы. Ни поясняющих фото, ни кричащих подзаголовков. Наверное, если бы редакторы могли, они бы поместили эту заметку самым мелким шрифтом и на последнюю страницу — перед кроссвордами и «рецептом недели». Но правила требовали печатать опровержения на том же месте и в том же объёме, что и статью, признанную клеветой.
И всё же эта заметка, скромная и неброская настолько, насколько вообще может быть незаметной статья на первой полосе, была спасением для Пожирателей. Их пропуском обратно в мир.
«Сотрудники «Ежедневного пророка» и лично главный редактор приносят извинения за ошибочные сведения, предоставленные читателям 22.12.1976. Особенно же мы хотели бы извиниться перед теми маглорождёнными волшебниками и их семьями, о чьей смерти было ошибочно заявлено в этом выпуске...»
Дальше шёл длинный список из четырёхсот с чем-то фамилий. Северус криво усмехнулся: журналисты, даже припёртые адвокатами Волдеморта к стенке, всё равно постарались выкрутиться и мелочно мстили обтекаемыми нечёткими формулировками — перед Лордом и Пожирателями Смерти никто и не думал извиняться, хотя именно их по милости «Пророка» три дня назад обвинили в массовом геноциде. Авторы статьи вскользь упомянули, что Министерство отменило запрет на свободу собраний, введённый для всех клубов и организаций ещё двадцать первого декабря ночью. Может быть, о судьбе Пожирателей будет сказано где-то рядом? Снейп просмотрел ещё несколько путаных, ни о чём не говорящих абзацев. Вот!
«Вынесенное ранее постановление о допросе и временном аресте членов общественно-политической организации «Пожиратели Смерти» так же аннулировано, однако...»
— Драккл... — тихо выругался Снейп и присовокупил ещё несколько магловских ругательств. Он швырнул газету на столик и прикрыл глаза рукой.
* * *
— Можно?
Навестить Нотта Снейп решился только ближе к вечеру. Прежде чем постучать в дверь, он на всякий случай применил Гоменум Ревелио. Чары показали, что в комнате Адриана был всего один человек, и тогда Северус трижды прикоснулся костяшками пальцев к тёмной деревянной поверхности. Тихий, почти неслышный стук. Но с той стороны практически сразу отозвались:
— Войдите.
Нотт сидел на кровати и... собирал вещи. Никакого беспорядка — ровные шеренги аккуратно сложенной одежды, туалетные принадлежности, а посреди кровати — сумка, раскрывшая пасть в ожидании кормления, словно голодное животное. Почему-то взгляд Снейпа остановился на опасной бритве: лезвие наполовину выглядывало из рукоятки, посеребряной и украшенной чеканкой. Возможно, он заметил это потому, что это был единственный небрежно брошенный предмет в царстве абсолютного, даже нарочитого порядка.
— Ты... уезжаешь? — Северус был ещё под впечатлением статьи в «Пророке», а теперь ещё и слишком ошарашен зрелищем сборов, чтобы придумать что-то более умное и неочевидное. — Уже?
Нотт не столько ухмыльнулся, сколько скривился:
— Как видишь.
И продолжил собирать вещи, запихивая и утрамбовывая их без применения магии.
