Несмотря на то, что расстроив боевые порядки противника мы одержали убедительную победу на обоих флангах, тем не менее моим военачальникам, сражавшимся там, все еще не удавалось зайти в тыл вражеского войска и замкнуть кольцо вокруг него. Причина заключалась в том, что пехота врага, казалось бы беспорядочно отступавшая, время от времени останавливалась, оказывая яростное сопротивление и тем самым задерживала успешное наступление моих конников. А на некоторых участках моим всадникам и вовсе не удавалось двигаться вперед до тех пор пока оставался в живых хоть один вражеский воин.
Если бы Тохтамыш не был труслив и имел достаточно времени для вооружения и подготовки войска, мы не сумели бы одолеть его войско, так как его воины отличались отвагой и стойкостью. Однако один трусливый полководец способен свести на нет боевое значение ста тысяч отважнейших воинов. Именно таким образом в тот день бегство и малодушие Тохтамыша свело на нет ценность и значение боевых качеств его воинов.
Мы продолжали сражаться до захода солнца и к тому моменту оба фланга моего войска соединились, замкнув кольцо вокруг армии Тохтамыша, таким образом, взяли ее в полное окружение.
Моя правая рука перестала кровоточить, она по прежнему не действовала, пропитавшийся кровью и прилипший к ране рукав остановил дальнейшее кровотечение. Несмотря на наступление ночи и кольцо вокруг него, остатки вражеского войска продолжало своё упорное сопротивление, тогда как мы, не сломив того сопротивления, не могли считать битву завершённой.
Я не мог велеть разбить для меня шатер, чтобы пройти в него и там передохнуть, я был слишком обеспокоен обстановкой на поле боя. Вражеские воины, несмотря на окружение и бегство их правителя, продолжали стойко сопротивляться.
Тохтамыш не находился, подобно мне, почти в тысяче фарсангов вдали от своей родины, и у него оставалось множество других возможностей для успешного противодействия. Находясь в своей собственной стране, он имел возможность собрать дополнительные силы и еще раз напасть на нас чтобы выручить свое войско, попавшее в наше окружение, а нас самих уничтожить. Я сказал своим военачальникам; «Пока окруженные имеют возможность сопротивляться, мы не можем быть спокойны и потому, не дайте их сопротивлению продлиться до утра. Вполне возможно, что Тохтамыш соберет ещё одно войско и возвратится назад и поэтому, если видите, что вражеские воины не сдаются, уничтожайте их, даже если для этого придется нести потери среди своих».
Мы зажгли как можно больше факелов, чтобы осветить поле битвы. Та ночь была ночью двадцать второго дня месяца Дальв (Водолей), я считаю ее одной из незабываемых ночей в своей жизни. Войсковой лекарь хотел напоить меня опием, чтобы я не чувствовал боли и заснул, но обеспокоенный ходом битвы, я не мог позволить себе лечь и уснуть. Я был уверен в своих военачальниках, знал их как доблестных и способных солдат, однако никого из них не считал себе равным по уму и способности принимать быстрые решения. Поэтому я боялся, что если позволю себе лечь и уснуть, может случиться, что окруженный враг продолжая свое сопротивление, дождется возвращения Тохтамыша с подмогой и навалившись все вместе они разгромят мое войско.
Прошла часть ночи, меня охватил сильный жар, и хотя меня накрыли плащом, меня била жестокая дрожь. Чтобы унять её, войсковой лекарь регулярно поил меня отваром зеленого чая, от этого внутри меня возникало и растекалось по телу тепло, от которого унималась и затихала бившая меня дрожь.
