Когда воин медленно сближается с противником, вражеский лучник имеет достаточно времени, чтобы пустить в его сторону более тридцати стрел. Если он будет двигаться проворнее, шансы лучника сокращаются наполовину и даже до одной трети. О, военачальник, помни, когда несешься со своими воинами навстречу врагу, достигнув его рядов, следует сбавить темп, ибо если скачешь галопом, то быстро пронесешься сквозь ряды пешего противника, оставив за спиной немало живых и невредимых вражеских воинов, способных перестроиться и забросать тучей стрел твоих всадников. Поэтому, сойдясь вплотную с противником, следует замедлить темп скачки, чтобы твои конники имели возможность истребить всю пехоту противника или же так ее рассеять, чтобы она не была уже в состоянии собраться с силами и вновь стать боеспособной.
Когда мои конники сближались с двумя флангами противника, они неслись, распластавшись на спинах своих лошадей, чтобы представлять собой мишень как можно меньших размеров перед вражескими стрелами. Я понимал, что во время атаки конников, противник будет стараться вывести из строя наших лошадей и спешить моих воинов. Я велел передать, что каждый конник, потерявший лошадь, должен быстро отправляться в наш тыл, получить одну из запасных лошадей и, если необходимо, по приказу своего командира, вернуться на ней в сражение. Пока мои конники неслись на оба фланга Тохтамышева войска, я также шел на сближение со всадниками его центра, не ведая, где мог расположиться повелитель кипчаков, в цетре своего войска или где-то еще. Мне не было даже известно, присутствует ли Тохтамыш на поле боя, или же находится где-то вдали от него.
Ровный характер местности позволял мне даже в движении видеть, что лошади моих конников, несущихся на оба фланга противника, падают ка» листья деревьев в осеннюю пору. Вражеские лучники стреляли быстро, было видно, что это опытные стрелки. Некоторые воины, слетев с лошадей поднимались и направлялись в тыл, и я видел, что сами они невредимы поражены лишь их лошади. Однако некоторые из них, упав с лошади, уже не шевелились, и я понимал, что сами они либо убиты, либо ранены.
Рана от стрелы, если она не поразила какой-либо важный орган и ее наконечник не из закаленной стали, особой опасности не представляет, и сам я не раз бывал поражённым ими и оставался живым, но если наконечник стрелы закален, то рана от нее не заживает или же заживает очень долго. Среди моих воинов были такие, что в ходе боя случалось были пронзены добрым десятком стрел, однако вытащив их из раны, они продолжали биться, потому что стрелы те не поражали их жизненно важных органов, однако впоследствии, так как наконечники тех стрел были из закаленной стали, они умирали от ран, которые не поддавались излечению.
До сближения с рядами пешего противника, моих конников поражали вражеские стрелы, но как только они дошли до них, я несколько успокоился. Я знал, что с того момента, мои конники неуязвимы и могут наконец пустить в ход свои сабли, булавы и стрелы. Я же с центром войска двигался в направлении противника, однако не собирался атаковать его. Я велел своим всадникам, чтобы они, как только всадники Тохтамыша тронутся с места, разворачивали своих лошадей и потихоньку, рысью («юртма») отступали назад, поражая врага в стиле «кейкач»
Я предвидел, что прорыв моих всадников к пешим флангам противника повлечет за собой тяжелые потери и не хотел нести таких же потерь в центре своего войска. Жертвы живой силой на поле боя неизбежны, однако такое приемлемо лишь тогда, когда имеют место достаточные основания, а не прихоть. Я медлил с началом атаки центра войск Тохтамыша для того, чтобы дать возможность своим конникам на флангах прорваться в тыл противника, что ускорило бы уничтожение всадников повелителя кипчаков, поэтому спешка в данном случае не была необходима. Однако предвидение мое частично оправдалось, а частично нет — мне удалось заставить сорваться с места всадников кипчакского царя, однако мне не удалось избежать схватки с ними — уж очень быстро им удалось догнать нас.
Если бы я скомандовал, чтобы мои конники ускорили свой ход, перейдя на галоп чтобы оторваться от кипчаков, я мог оказаться слишком далеко от поля боя и потерять связь со своими флангами и резервным войском и, вследствие чего мог быть уничтожен. Мне поневоле пришлось оставаться посреди поля битвы, чтобы не терять связи с флангами и резервным войском. Поэтому я вынужден был, вопреки своим прежним планам ввязаться в схватку со всадниками Тохтамыша. Мой знаменосец передал конникам сигнал начать сражение, и все поняли, что настал час, решающей битвы.
