Битва за Нишапур длилась до утра, а ночью я узнал, что сын мой Джахангир жив, но ранен, и поскольку его рана не была столь уж серьезной, чтобы препятствовать дальнейшему участию в бою, я сказал, чтобы он продолжал оставаться в строю, ибо только закалившись в жестоком сражении можно обрести качества доблестного мужчины.
Я считаю самым выдающимся качеством мужа — его способность драться, вести бой, и хотя я питаю должное уважение к науке, ремеслам и литературе, однако убежден, что Господь создал мужчину для битвы и мужчина, который не умеет биться и страшится смерти, не является угодным Богу рабом, так как он пренебрег пожалованным ему даром Божьим и не укрепил заложенные в нем, как и в каждом мужчине, природные качества. По этой причине, сыновей я своих растил подобными мне самому, и как только их руки были в состоянии удерживать эфес клинка, я их отдавал наставникам, которые обучали их искусству ведения боя.
Когда забрезжил рассвет, закончилась битва за Нипипур. К тому временя ко мне привели плененного и связанного правителя Нишапура по имени Амир Хусейн, который сказал: «О, эмир Тимур, ты победил и теперь Нишапур — твой, однако пожалей рабов Божьих и откажись от намерения истребить их». Я ответил: «Рабы Божьи, допустившие совершения проступка, подлежат наказанию, а вина жителей этого города заключается в том, что когда я пришел сюда, они закрыли передо мной ворота и вынудили меня осадить его. Чтобы взять город, мне пришлось понастроить множество передвижных башен, жители Нишапура вынудили меня лезть через стены, чтобы попасть в город». Правитель Нишапура сказал: «О, эмир, о завоеватель Вселенной, население этого города не виновато, если бы я не велел закрыть ворота, они не оказали бы тебе сопротивления, и ты мог бы без отлагательств и хлопот попасть в Нишапур. Поэтому, виноват я один, казни меня, но прости жителей и не уводи в плен их женщин и детей». Я спросил его, сколько ему лет. Он ответил, что ему исполнилось шестьдесят лет. Я спросил его, есть ли у него сын. Он ответил: «У меня было двое сыновей, одного звали Шир-Бахрам, другого — Ширзод, оба они были убиты твоими воинами».
Я сказал: «На твоем месте я бы не давал имени Шир[1] Бахрам, так как Бахрам[2] — не лев, и никто не уподоблял Бахрама льву, ты мог бы назвать своего сына Сурх[3] Бахрамом, так как Бахрам** — красного цвета.
Эмир Хусейн ответил: «Звали ли бы моего сына Шир-Бахрамом или Сурх-Бахрамом, теперь это не имеет значения, он умер». Я сказал: «Амир Хусейн, не воображай, что упоминанием о смерти двух своих сыновей, ты можешь смягчить мое сердце и возбудить во мне жалость и сострадание».
Эмир Хусейн ответил: «О, завоеватель Вселенной, я не прошу жалости и снисхождения к себе лично, прошу лишь простить души жителей этого города, достаточно того количества из них, что были убиты, пусть же остальные останутся в живых». Я сказал: «Эмир Хусейн, если бы ты был победителем, а не я, проявил бы ты снисхождение и великодушие к моим воинам, невзирая на все, что они здесь совершили?».
Эмир Хусейн сказал: «Наши отцы говорили, что на войне следует проявлять ненависть и беспощадность, а после победы — быть великодушным и благородным, а поскольку ты оказался победителем, то прояви же великодушие!»
Я ответил: «Я не могу отходить от принципов войны, а согласно тех принципов, население города, оказавшее сопротивление должно подвергнуться массовой казни. Если я изменю этому правилу, больше не смогу воевать. Люди мира должны знать — всякий, кто противится мне, будет непременно убит, и после массовой казни жителей Нишапура остальные города Хорасана будут знать как им лучше поступить, и не станут закрывать своих ворот, когда мои войска подойдут к их стенам». После этого я вызвал палача, велел ему отрубить голову Эмира Хусейна, и правитель Нишапура был убит. Массовая казнь жителей Нишапура длилась до полудня, и после этого воины, на основании мною данного им позволения, подвергли город грабежу.
В торговых складах Нишапура было так много товаров, что, для отправки их в Мавераннахр мы были вынуждены привлечь всех вьючных животных из окрестных сел. Как обычно, и в случае с Нишапуром, я воздержался от того, чтобы казнить ученых, поэтов, искусных ремесленников и мастеровых, однако я поделил молодых женщин между своими воинами, ибо Аллах сказал, что женщины из побежденных городов (после битвы) являются дозволенной, законной добычей воина.
