Я до того времени не слышал имени Тохтамыша и не знал, кто он и где находится его страна. Между тем, по ту сторону Абескунского (т. е. Каспийского) моря располагалось такое множество различных стран, что трудно был о. пред ставить где и какая из них расположена, разве что самому следовало пройти туда чтобы разобраться в том. Я спросил у гонца, кто такой Тохтамыш, он ответил, что не знает кто он такой, однако знает, что Тохтамыш выступил с войском, чтобы завоевать мою державу. Я спросил, видел ли он войско Тохтамыша, и как выглядят его воины. Гонец ответил: «Нет, когда я выезжал из Самарканда, воины Тохтамыша еще не дошли до тех мест».
Из-за послания, полученного от Шир Бахадура, я отказался от намерения отправиться в Башаруйе и решил в тот же день возвращаться в Мавераннахр. Я не мог достаточно быстро перебросить всех своих воинов из Хорасана в Мавераннахр, поэтому отобрал три тысячи наиболее закаленных в боях воинов, дал каждому из них по запасной лошади и мы отправились в путь, решив, что оставшаяся часть войска выступит вслед за нами. Я знал, что достигнув Мавераннахра, я смогу из числа воинов, находящихся в своих домах, сформировать армию, чтобы вести боевые действия до тех пор, пока ко мне не присоединятся войска, находящиеся в Хорасане.
Мы двигались днем и ночью. Каждый раз, чувствуя, что лошади устали, я повелевал останавливаться, чтобы воины могли сменить лошадь, пересесть с усталой лошади на свежую чтобы затем продолжить путь. Во время длительных переходов очень важное значение имеет то, как кормить и поить лошадей, и я вместе со своими военачальниками были сведущи в таких вопросах и знали, что никогда не следует давать лошадям столько воды, чтобы они досыта напивались, поскольку после такого у них начнутся боли в сердце и они быстро выйдут из строя. Мы знали, что ежесуточно достаточно давать каждой лошади два раза по небольшой порции корма, чтобы животное не обессилело, а так же, что во время длительных походов следует раз в два или три дня, отпускать на волю лошадь, для того, чтобы она могла покататься по земле или траве на ближайшем пастбище, так как такое катание снимает усталость у лошади. Через неделю после того как я выступил из Туса, достиг я Мерва и там я услышал, что Тохтамыш повернул назад.
Там же я узнал, что Тохтамыш был правителем народа, проживавшего в Крыму, что на юге России, и что с ограниченным количеством своих всадников пришел он для набега в Мавераннахр. Однако увидев, что Шир-Бахадур собирает войско для того, чтобы отразить тот набег, он испугался и повернул назад. Я хотел последовать за ним и, преследуя вступить в его страну, чтобы увидеть что это за человек, осмелившийся напасть на мою державу, однако время года не благоприятствовало походу на Крым, и поскольку я знал, что Росссия — страна резких холодов, и что зима наступит прежде, чем я достигну Крыма и начну войну, это обстоятельство помешало бы мне быстро возвратиться назад. По этой причине я отложил наказание Тохтамыша на более поздний срок.
Мои войска, находившиеся в Хорасане, вскоре прибыли вслед за за мною в Мавераннахр, и тот год я целиком посвятил благоустройству страны и приведению войска в порядок, часть своего времени я посвятил дискуссиям с шиитскими улемами. Мой сын Джахангир, приведший в Мавераннахр оставшуюся часть войска, привез также четырех улемов из числа шиитов. Эти шиитские улемы стали моими гостями в Самарканде, и я дал указание, чтобы с ними обращались с подобающим почтением. Ибо в моих правилах было всегда почитать ученых, поэтов, искусных ремесленников. Днем я приглашал тех шиитских улемов к себе во дворец, до и после трапезы я пускался в оживленные дискуссии с ними.
С самого начала тех дискуссий я заметил, что доводы тех шиитских улемов основываются на том, что содержится в преданиях, а не на рациональном мышлении.
