Имам-и Аъзам с изумлением внимал моим словам, затем он спросил: «О, Амир Тимур, откуда же ты обрел все эти знания, и кто были твои учителя, что наполнили твой разум столь обширными знаниями?» Я ответил, что у меня было несколько наставников в Мавераннахре, однако самым великим из моих наставников является Коран. Я читал и запоминал наизусть содержание Корана, однако делал это не так, как читают и запоминают другие. Во время чтения и усвоения содержания Корана я старался не оставлять ни один аят непонятым, тем самым стремился постичь подлинную суть и смысл каждого из всех аятов Священной Книги.
Имам-и Аъзам сказал: «О, великий эмир, возможно ли, чтобы ты принял меня в свои ученики и обучил меня.?» Я ответил: «У меня нет времени для обучения, и жизнь моя вплоть до ее завершения — это жизнь воина и все мое время пройдет в битвах». Имам-и Аъзам сказал: «Очень жаль, что ты не имеешь времени, чтобы обучать меня, и если бы не то обстоятельство, я бы с великой радостью принял звание твоего ученика»..
Вступая в Хорасан, я преследовал три цели: первое — это взятие Нишапура, затем — взятие Сабзевара, третье — увидеть город Башаруйе, о жителях которого я много слышал. О них рассказывали, что хотя все они являются учеными, тем не менее все они трудятся как простые люди, пашут землю, выращивают скот, шьют обувь из шкур животных, отправляются в степь чтобы собирать там хворост и вязанками тащат его в город, чтобы использовать для выпечки хлеба и приготовления горячей пищи.
После двух недель пребывания в Тусе, хотел было я покинуть его, чтобы заняться взятием Сабзевара, как вдруг вспомнил, что именно в Тусе похоронен Фирдоуси, стихами которого я зачитывался еще в юные годы, и потому захотелось мне посетить могилу того поэта. Я слышал, что могила Фирдоуси не находится на мусульманском кладбище, так как он был широко известен как еретик, поэтому люди не позволили хоронить его на мусульманском кладбище. (
Как я слышал, поскольку люди не были согласны, чтобы Фирдоуси был погребен на мусульманском кладбище, то его похоронили в его же собственном саду. Прежде чем отправиться в Сабзевар, я решил в посетить сад Фирдоуси, однако не увидел там ничего, что напоминало бы сад, увидел я лишь развалины, поросшие травой, среди тех развалин виднелся небольшой холмик, и мне сказали, что это — могила Фирдоуси. Я стоял у могилы этого человека, погруженный в океан размышлений и удивился, как же так получилось, что такой великий поэт, как Фирдоуси (вопреки тому, что он был еретиком), до такой степени был предан забвению и безвестности, что жители Туса даже надгробного камня не установили на его могилу, чтобы не затерялась она, не стерлась с лица земли. Прежде чем удалиться от могилы поэта, я распорядился, чтобы в тот же день установили надгробный камень на его могилу, чтоб не затерялась она. Не успел я удалиться от тех развалин, как подскакал запыленный гонец, спешился, достал из-за воротника послание и приблизился ко мне.
Я лично знал этого гонца, знал его как надежного и неутомимого курьера, доставлявшего сообщения, обладавшие государственной важностью. Я спросил его, откуда он следует? Он ответил, что из Самарканда. Я спросил, был ли он непрерывно в пути? Гонец ответил, что с того дня, как он выехал из Самарканда и по сей миг он постоянно был в движении и не слезал с лошади. Я спросил, от кого он привез послание. Он сказал, что от Шир Бахадура. Шир Бахадур был назначен мною править Мавераннахром в моё отсутствие, и ставка его находилась в Самарканде. Я вскрыл послание, он писал мне о следующем: «От Шир Бахадура Великому Амиру Тимуру. — Тохтамыш, правитель земель по ту сторону Абескунского (т. е. Каспийского) моря, выступил с большим войском и намерен завоевать Мавераннахр, и хотя я готовлюсь оказать ему здесь сопротивление, тем не менее твое присутствие окажет ещё большее воздействие. Выступи же немедленно в путь и достигни Мавераннахра как можно скорее».
