Я спросил почему они не опускают верблюдов на колени чтобы нагрузить их их общепринятым способом? Седобородый ответил, что причина в весьма деликатной природе верблюда, что если его ставить на колени, чтобы нагрузить, вставая он может повредить себе что-нибудь. И в самом деле, старик и его сыновья выглядели настолько могучими, что верблюды и впрямь выглядели перед ними обладающими нежной природой. Я уверился в том, что они из рода прославленного богатыря Рустама, героя эпоса «Шах-намэ», созданной Фирдоуси, а сам Рустам был, наверное, похож на них. Несмотря на то, что старик и его сыновья составляли числом всего семь человек, они не показали ни малейшего страха, видя мое войско, ставшее лагерем в неподалеку, и складывалось впечатление, будто смотрят они на меня и моих воинов как на неких муравьев. Когда их караван готовился отбыть, я сказал старику: «О, старец, скажи мне, только ли ты с сыновьями так высоки ростом, или все в Забулистане такие рослые?». Старик ответил: «Все в Забулистане таковы и именно там — царство подлинных мужей Ирана».
Я понял, что название «Иран», старик усвоил из «Шахнамэ» Фирдоуси, так как со дня вступления в Хорасан, я ни разу не слышал, чтобы употреблялось это слово. Встреча со стариком и его сыновьями настолько меня взволновала, что я решил, достигнув Каъина, немедленно направиться в Забулистан, чтобы самому увидеть тот край высокорослых мужей, набрать из их числа отряды и влить их в состав своего войска.
Я провел в Бодомашке десять дней до тех пор пока не вернулись разосланные мною проводники, доставившие мне исхудавшего от голода и жажды Джахангира вместе с его семидесятые двумя воинами. Мы узнали, что с началом песчаной бури, Джахангир и его всадники сбились в кучу, и именно в тот день из-за случайности они рассеялись. Джахангир рассказал мне: «С началом бури, все вокруг потемнело и мы вынуждены были остановиться. Буря длилась целый день и целую ночь, после чего ветер прекратился, и на утреннем небе появилось солнце, и мы не увидели ни малейшего признака дороги. Хотя тропы в пустыне едва приметны и легко исчезают покрываясь кочующими барханами, тем не менее я знал, что ты, отец, находишься на севере, а мы до этого двигались на юг, поэтому я отправил людей на юг и на север, чтобы они разведали местность. Однако они не вернулись. Я был вынужден отрядить еще группу конников для поиска дорог или троп. Но вскоре следы коней на песчаных холмах так смешались, что невозможно было определить, откуда и куда направлялись всадники, оставившие эти следы. Что бы мы не предпринимали для поисков дороги, все кончалось унынием и разочарованием, до тех пор пока наши лошади не начали валиться с ног от голода и жажды, сами же мы благодаря прохладе осенней погоды, не так уж и мучились от жажды, вместо этого нас донимал голод и так до тех пор, пока не отыскали нас, отправленные тобою на поиски проводники и не спасли оставшуюся часть отряда от верной смерти, неумолимо надвигавшейся в результате голода и жажды».
Вышеописанное происшествие стало уроком для Джахангира и моих военачальников, я понял, что войско, идущее по пустыне, подобной иранской, должно проявлять осторожность, и как только поднимется буря, оно должно остановиться, где бы не находилось, пометить копьями и стрелами контуры тропы или дороги, и ни в коем случае не удаляться от дорог, изобилующих кормом и питьем, углубляясь в сторону центральной части, иначе командующего и его войско ждёт неминуемая смерть.
Оставалось возможным, что пропавшая часть войска найдет дорогу и вернется в Бадамашк, и тем самым спасётся от смерти, однако я не мог ждать и направился в Каъин. Правитель Каъина, человек преклонных лет, встретил меня в пяти фарсангах от города. Завидев меня издали, он сошел с коня, приблизился ко мне и хотел поцеловать стремя моей лошади, однако я воспрепятствовал тому, учитывая его почтенный возраст, и сказал, чтобы он сел обратно в седло. Правитель Каъина сказал: «О, Амир Тимур, я наслышан о тебе и хотел увидеть тебя, и сегодня я удостоился радости лицезреть тебя». Когда мы вошли в дом и воссели, вошел слуга с подносом, на наполненным золотыми монетами, и он положил тот поднос предо мною.
Правитель Каъина сказал: «Это мое подношение». Я ответил: «Я не зарюсь на твое имущество, и если бы захотел, мог бы целиком присвоить его, одержав над тобой победу. Я пришел сюда узнать, покорны ли моей власти правители южного Хорасана или же намерены проявить строптивость?». Принявший меня хозяин на то ответил: «Я покорен тебе, признаю твое превосходство над собой и готов исполнить все, что повелишь».
Затем я повел с ним разговор об особенностях дороги, ведущей в Забулистан, на что правитель Каъина ответил: «Если хочешь попасть туда, выбери более удачное время года, ибо близится зима и при возвращении из тех мест, твои воины будут страдать от мороза, ибо в той же мере, насколько невыносима жара летом, зимой здесь стоят суровые морозы и отсюда до Забулистана нет ни одного крупного поселения, чтобы можно было разместить в нем такое большое войско, как твое».
