— Убери Лефевра, или Санхурхо сделает это.
Рябинин подошёл к Кармен после ухода Перейры:
— Сеньорита Руис, нам нужно говорить. Я слышал про Санхурхо. Так вы с PCE или с фалангистами?
Кармен испугалась:
— Пьер? Вы не должны быть здесь. Это не ваша игра, и вы не поймете.
Рябинин спросил:
— Ты рискуешь Испанией ради брата? Назови мне имена фалангистов.
Кармен задрожала:
— Рауль в Сарагосе, его держат в подвале. Я делаю это, чтобы спасти его. Завтра, кафе «А Бразилейра», полдень. Я дам вам имена.
— Если ты лжёшь, Кармен, то тебе не уйти. Но я могу помочь с Раулем, если выберешь правильную сторону.
Кармен опустила голову и понизила голос:
— Дайте мне шанс, Пьер. Я не предатель, но брат — это всё, что у меня осталось.
21 сентября, в кафе «А Бразилейра», с бронзовыми статуями поэтов и зеркальными стенами, Кармен ждала Рябинина. Уличные фонари отбрасывали блики, официанты разносили эспрессо, гул разговоров смешивался с звоном чашек. Кармен, в тёмно-зелёном платье, выглядела измученной, её пальцы теребили платок:
— Пьер, вот имена: Мануэль Гомеш, адъютант Санхурхо, Хосе Вела, связной.
Рябинин:
— Почему ты с Перейрой? Только из-за шантажа братом?
Кармен:
— Санхурхо держит Рауля. Я притворяюсь, чтобы выиграть время. PCE не доверяет мне, но я верю в республику.
— Где Санхурхо? Дай мне всю информацию, Кармен.
— Отель «Авиш», комната 312. Но если вы пойдете, то Рауля убьют.
Рябинин смягчился, ему стало жаль ее:
— Я найду способ спасти его. Но ты должна выбрать: PCE или фаланга.
— Я с республиканцами. Дайте мне время, и я найду еще информацию.
23 сентября, у церкви Санту-Антониу в Алфаме, Рябинин встретил Кармен рано утром. Кармен, в синем платье, держала свёрток:
— Пьер, это планы Санхурхо: списки в Севилье, даты путча.
— Почему ты продолжаешь, Кармен? Ты могла бы исчезнуть.
— Испания — мой дом. Я потеряла всё, кроме Рауля и веры в республику. Если я уйду, фалангисты победят.
— Я верю тебе. Дай мне связного Санхурхо.
— Хосе Вела, он будет в таверне «Эстрела» завтра. Но если Рауля убьют, я не прощу вас.
— Я сделаю всё, чтобы спасти его, Кармен.
Рябинин отправил шифровку: «Кармен дала имена: Гомеш, Вела, письмо и планы Санхурхо. Путч 10 октября. Брат — заложник. Проверяю».
30 сентября 1935 года в Эритрее, в лагере у Асмэры, итальянские войска отрабатывали манёвры под палящим солнцем. Песок хрустел под сапогами, раскалённый воздух дрожал над скалами, отбрасывавшими резкие тени. Горы Данакиля, поросшие колючим кустарником, высились на горизонте, их вершины терялись в дымке. Солдаты в выцветших формах цвета хаки, с лицами, покрытыми пылью и потом, двигались цепями через пустыню, таща ящики с патронами и снарядами. Лагерь, окружённый колючей проволокой, гудел: палатки трепетали на ветру, верблюды ревели, их копыта поднимали облака пыли. В центре стояла штабная палатка, где карты Эритреи и Абиссинии лежали на грубо сколоченном столе, рядом с кувшинами воды и стопками документов.
Рядовой Джузеппе Ломбарди, худощавый, с тёмными кудрями, прилипшими ко лбу, нёс ящик, его рубашка промокла от пота. Он споткнулся о камень и выругался, обращаясь к товарищу, Луке Мартино, коренастому, с обожжённым солнцем лицом и мозолистыми руками:
— Лука, эта жара настоящий ад. Сколько ещё нам тут ходить?
Мартино, вытирая пот с шеи грязным платком, сплюнул в песок:
— Джузеппе, до заката. Бьянки сказал, надо знать каждый камень до Адис-Абебы.
Ломбарди говорил, тяжело дыша:
— Адис-Абеба? Племена Селассие перережут нас в горах. Они знают все тропы.
Мартино, усмехнувшись, ответил:
— Генералы говорят, они слабы. Но я видел их следы у оазиса. Они точно не спят, а ждут нас.
Капитан Марио Бьянки, с жёсткими чертами лица и шрамом на щеке, шагал вдоль цепи солдат:
— Быстрее, Ломбарди! Мартино, не трынди! Ущелье к вечеру должно быть нашим!
Рядовой Антонио Риццо, с веснушками и тощими руками, тащил ящик со снарядами, его сапоги тонули в песке:
— Капитан, наши карты устаревшие. А что если будет засада?
Бьянки ответил:
— Риццо, молчи и шагай. Карты от Росси, он знает дело.
В штабной палатке генерал Эмилио Де Боно, склонился над картой Эритреи. Его мундир был расстёгнут, пот стекал по виску. Напротив, стоял полковник Карло Росси, высокий, с жёстким взглядом и идеальной выправкой, его пальцы чертили маршрут на карте.
Де Боно, ткнув в точку у Асмэры:
— Карло, наступление 3 октября. От Асмэры через ущелья к Адис-Абебе. Племена Селассие разобщены, мы раздавим их.
— Эмилио, они знают свои горы. СССР шлёт припасы через Судан, караваны идут ночью. Думаю, они уже завезли им много оружия.
Де Боно, нахмурившись, сказал:
— Британия перекроет Судан уже на днях, их караваны не дойдут. Наши разведчики проверили тропы.
Росси указал на карту:
— Ущелье у Адвы узкое, там возможна засада. Солдаты вымотаны, вода в такой жаре быстро заканчивается.
Де Боно:
— Как бы то не было. Мы идём вперёд.
Вечером солдаты разбили лагерь у оазиса. Пальмы шелестели под ветром, костры трещали, дым поднимался к звёздам. Ломбарди, сидя у огня, жевал сухарь и говорил Мартино:
— Лука, я из Неаполя. Там море, а тут один песок. Зачем нам эта война?
