— Подвал в глубине склада, чёрный ход у реки. Я открою дверь, но Лопес не простит.
Рябинин отправил шифровку: «Вела указал склад, Калье-дель-Рио. Охрана — Лопес, двое фалангистов. Требую освобождения Рауля».
2 октября Рябинин следил за Велой. Утром он заметил его у Пласа-де-Эспанья, где Вела встретился с Диего Лопесом, 40-летним, коренастым мужчиной, с жёстким взглядом и короткими чёрными волосами. Они стояли у фонтана, где голуби пили воду, а торговцы раскладывали корзины с апельсинами. Рябинин, укрывшись за телегой, подслушал:
Лопес, сжимая кулаки, говорил:
— Вела, Кармен назовет мне имена завтра, или Рауль умрёт. Говорят, этот француз, работающий на Москву, Лефевр, уже в городе. И говорят, что он знает слишком много.
Вела был бледный:
— Он шантажирует меня. Я сказал ему про склад, чтобы выиграть время.
Лопес вспылил, его голос стал угрожающим:
— Ты что, предал нас, идиот? Найди Лефевра, или Санхурхо казнит тебя.
Рябинин, вернувшись в гостиницу, встретил Кармен Руис в кафе на Пласа-де-Эспанья. Утренний свет заливал площадь, официанты в белых фартуках звенели чашками, запах кофе смешивался с ароматом выпечки. Кармен, в тёмно-синем платье, выглядела измученной, её глаза были красными от слёз, пальцы теребили платок с вышитыми цветами.
— Пьер, они убьют брата, если я не сдам списки PCE.
Рябинин сказал ей спокойным тоном:
— Кармен, я освобожу его.
— Рауль — я не могу его оставить. Фалангисты шантажируют меня, но я все душой с PCE. Я не могу их предать, но и брата потерять не могу. Спаси его, Пьер.
Рябинин, сжал её руку:
— Я сделаю всё. Уведи Рауля, как только он будет свободен. Где ты будешь ждать?
— У моста Каменный, в полночь. Если Рауль умрёт, я не вынесу.
Вечером Рябинин вернулся в таверну «Эль Соль». Гитарист пел фламенко, дым сигар висел в воздухе, официанты разносили вино. Вела сидел с двумя фалангистами.
Рябинин, дождавшись ухода фалангистов, схватил Велу в тёмном углу таверны:
— Вела, веди меня к Раулю. Сейчас.
Вела, дрожал:
— Лопес у склада. Ключи у него. Я открою чёрный ход.
Рябинин сжал его ворот:
— Если Рауль не выйдет живым, тебе конец. Идём.
Ночью Рябинин и Вела пробрались к складу на Калье-дель-Рио. Эбро текла тихо, её воды отражали луну, фонари отбрасывали тени на ржавые бочки и ящики с вином. Склад, старый, с облупившейся штукатуркой, казался заброшенным, но шаги охранников хрустели по гравию. Два фалангиста стояли у входа, их голоса были приглушёнными. Рябинин заметил Лопеса, выходящего из склада, его тёмная рубашка мелькнула в свете фонаря.
Вела, шепнув:
— Чёрный ход сзади, у реки. Лопес оставил одного охранника, Мануэля.
Рябинин:
— Отвлеки его. Если солжёшь, я найду тебя.
Вела, бледный, подошёл к охраннику, молодому парню с густыми бровями:
— Мануэль, Лопес зовёт тебя к реке. Срочно.
Мануэль, нахмурился:
— Сейчас? Что случилось?
— Проблема с грузом. Иди, быстро.
Когда Мануэль ушёл, Рябинин проскользнул к чёрному ходу. Дверь, ржавая, предательски скрипела. В подвале, сыром и тёмном, пахло плесенью. Рауль, худой, с синяками на лице, в рваной рубашке, сидел на полу, его руки были связаны верёвкой, а ноги были закованы в цепь. Его глаза, полные страха, вспыхнули надеждой:
— Вы кто? Вы от Кармен? Она жива?
Рябинин, развязывая верёвки и снимая цепь, сказал:
— Жива. Уходим. Быстро.
— Лопес вернётся. Они убьют нас.
Рябинин, вытаскивая его, сказал:
— Не вернётся. Беги к мосту, Кармен ждёт.
Рябинин вывел Рауля через чёрный ход. У моста Каменного Кармен, в синем плаще, обняла брата, её слёзы падали на его плечо:
— Рауль, я думала, ты погиб.
— Кармен, ты спасла меня.
Рябинин вмешался:
— Уводи его. Фалангисты будут искать вас. Я задержу Лопеса.
— Пьер, спасибо. Я никогда этого не забуду. Мы будем сражаться. Мы не сдадимся.
Рябинин отправил шифровку: «Рауль освобождён. Лопес и Вела под ударом. Путч 10 октября».
3 октября 1935 года итальянские войска начали наступление на Абиссинию из Эритреи. Лагерь у Асмэры гудел: палатки трепетали на ветру, верблюды ревели, их копыта поднимали облака пыли. Горы Данакиля, поросшие колючим кустарником, высились в дымке, их вершины терялись в раскалённом воздухе. Итальянские солдаты, в выцветших формах цвета хаки, с лицами, покрытыми пылью и потом, двигались цепями через пустыню, их сапоги хрустели по песку.
В деревне у Адвы абиссинские воины готовились к обороне. Хижины, крытые соломой, стояли у подножия скал, женщины пекли лепёшки на глиняных очагах, дети прятались за матерями, их глаза были полны страха. Вождь Оромо Кебеде с мускулистыми руками и копьём, украшенным бусами, собрал воинов на поляне. Его лицо было суровым, глаза горели решимостью:
— Алем, Тесфай, итальянцы идут. Их шеренги видели у скал. Держите ущелье.
Алем сжимал копьё:
— Кебеде, их лагерь у Асмэры огромен. Но мы умрем за свою землю.
Тесфай, 30 — летний воин, с длинной бородой, сказал грозным голосом:
— Горы — это наше преимущество. Мы раздавим их. Но я видел, что у них есть разведчики, которые показывали наши тропы.
Кебеде, поднял копьё:
— Мы защитим Абиссинию. Тут каждый камень наш.
