Карл Вольф, немецкий шпион, получил новое задание из Берлина. Его миссия была в том, чтобы добыть паспорт главного инженера завода Виктора Соколова. Соколов был 50-летним, лысеющим мужчиной, с усталыми глазами, тяжёлой походкой и привычкой теребить лацкан пиджака. Паспорт был нужен для других немецких агентов, готовящих тайную операцию в Москве. Прямой доступ к Соколову был затруднен. Вольфу нужен был посредник, и он нашёл его в лице Светланы.
Светлана, 24-х летняя девушка, с длинными тёмными волосами, бледной кожей и красивыми голубыми глазами, была проституткой, работавшей в элитных гостиницах — «Метрополе», «Национале», «Савое». Её клиенты — партийные функционеры, иностранные дипломаты, инженеры — ценили её за остроумие, умение слушать и хранить секреты. Её платье, тёмно-алое, с глубоким вырезом, подчёркивало её фигуру, а тонкий аромат французского парфюма «Shalimar», подаренного шведским коммерсантом, выдавал её связи с иностранцами. Её улыбка, отточенная годами, была ослепительной, но глаза хранили холод расчёта, а иногда — проблеск боли, как будто она вспоминала жизнь, которой у неё никогда не было. Вольф заметил её в холле «Метрополя», где она, сидя в плюшевом кресле, потягивала коктейль, её губы, накрашенные алой помадой, изгибались в лёгкой улыбке, когда она перебрасывалась взглядами с постояльцами. Он следил за ней неделю, изучая её манеры: как она поправляла волосы, касалась руки собеседника, как её смех, мелодичный и лёгкий, скрывал стальной расчёт. Она была идеальной: незаметная в толпе элиты, опытная с иностранцами, достаточно смелая для риска, но уязвимая из-за ее незаконной деятельности, что делало её жизнь в Москве шаткой, как карточный домик. Вольф знал, что её отчаяние — его козырь, но её ум и интуиция могли стать проблемой.
Вольф начал день с подготовки. В своей комнате в гостинице «Савой», он проверил инструменты: наган, спрятанный под пиджаком, миниатюрную камеру, замаскированную под портсигар, шифрованные заметки, написанные невидимыми чернилами. Его пальцы, привыкшие к холодному металлу, дрожали не от страха, а от холода, проникающего через тонкие стены. Он перечитал инструкции: «Паспорт Соколова. Добыть любой ценой. Срок — 31 октября». Вольф, глядя в зеркало, поправил шляпу.
Вольф отправился к дому Соколова в районе Красной Пресни. Скрываясь за углом, он наблюдал, как инженер вышел из подъезда. Соколов, теребя лацкан пиджака, направился к трамваю, ведущему к заводу в Филях, его глаза бегали по сторонам, как будто он чувствовал слежку. Вольф, держась на расстоянии, последовал за ним, сливаясь с толпой. В трамвае он занял место в задней части вагона, пряча лицо за газетой. Он вышел на остановке у завода, где дымные трубы возвышались над серыми зданиями, и продолжил наблюдение из чайной, напротив. Соколов вошёл на территорию завода и пробыл там до конца рабочего дня.
Днём Вольф вернулся в центр, к «Метрополю», где планировал «случайную» встречу со Светланой. Он знал, что она появляется в холле около шести вечера, заказывает коктейль, флиртует с постояльцами, но держит дистанцию. Вольф, сидя в кафе напротив, наблюдал за входом в гостиницу, его пальцы сжимали стакан чая, глаза следили за каждым движением.
Вечером холл «Метрополя» был полон жизни: хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет, звуки рояля смешивались с гулом голосов, запах духов, табака и дорогого вина витал в воздухе. Светлана стояла у выхода, беседовала с портье. Вольф решил действовать тонко, чтобы встреча казалась случайной. Взяв бокал шампанского с подноса официанта, он «нечаянно» задел её локтем, пролив немного на её сумочку.
— Ох, простите, гражданка! Какая неловкость, — он наклонился, вытирая сумочку платком, его глаза встретились с её взглядом, улыбка была обаятельной, но с лёгкой тенью смущения.
— Позвольте загладить вину. Светлана удивилась, её бровь приподнялась, она окинула его взглядом, и ответила игривым голосом, но с ноткой подозрения:
— Ловкий вы. Всегда проливаете шампанское, чтобы познакомиться? Кто вы такой?
Вольф улыбнулся:
— Александр Петров, инженер из Ленинграда. А вы, похоже, из тех, кто не даёт себя обмануть. Лана, верно?
Губы Светланы изогнулись в лёгкой улыбке, она поправила платье, ее движения были грациозными:
— Лана. И я не пью с теми, кто обливает мою сумочку.
Вольф, проводя её к бару, заказал два бокала шампанского:
— Хочу узнать, почему такая женщина, как ты, знает всех в «Метрополе», но сидит одна. А у меня, быть может, есть дело.
Светлана напряглась, её пальцы коснулись бокала, глаза сузились, её голос стал тише:
— Дело? Ты не инженер, Петров. Слишком гладкий, слишком внимательный. Выкладывай, что тебе нужно.
Вольф, наклонившись ближе, шепнул ей:
— Ты права, Лана. Я знаю, что ты работаешь в гостиницах, с иностранцами. Наша служба следит за такими как ты, ты знаешь. Времена меняются, сейчас ужесточают отношение к подобной деятельности, но я могу тебе помочь избежать проблем в будущем. Но сначала, надо поработать.
Светлана напряглась, ее глаза заблестели от интереса и лёгкого страха:
