— Юн, проверь, чтобы все были на позициях. Японцы не дадут нам времени на ошибки.
Ли, вскочив, ответил:
— Командир, мы стараемся, но винтовок не хватает. Половина не стреляет, патроны ржавые, затворы заедают.
Ван, сжав кулак, повернулся к Волкову:
— Григорий, Москва обещала помощь. Где же она? Мы не можем драться с пустыми руками.
Волков, шагнув к столу, ответил:
— Запрос отправлен, Ван. Молотов знает ваши нужды. Оружие и еда придут, но доставка через горы займёт недели.
Чжан Мэй, отложив донесение, вмешалась:
— Недели? Разведка видела японский патруль в пяти ли от реки! Они ближе, чем мы думали, Григорий. Июль — это точная дата, но они могут ударить и раньше.
Волков, посмотрев на неё, ответил спокойным тоном:
— Москва знает ваши потребности, Мэй. Но вы должны держать дисциплину. Слухи о предателях среди ваших уже дошли и до Москвы. Японцы платят за сведения, а крестьяне голодны и соглашаются сотрудничать с ними.
Ван, шагнув к нему, сказал голосом, дрожащим от гнева:
— Предатели? Назови имена, Григорий, если ты знаешь их. Я не потерплю крыс в отряде.
Волков, пожав плечами, ответил, его взгляд скользнул по карте:
— Пока это слухи. Но Цуй Фан вёл себя странно. Вчера его видели у реки, он говорил с чужаком.
Чжан Мэй, сжав кулак, сказала:
— Цуй? Я видела, как он шептался с кем-то. Если он предал, мы все пропали. Он же все про нас знает.
Ли Юн, сглотнув, сказал, его голос был полон тревоги:
— Командир, крестьяне боятся. Лю Хай говорил, что японцы жгут деревни. Если мы не защитим крестьян, они уйдут к врагу. Думая, что их оставят в живых.
Лю Хай, стоя у корзины с рисом, кивнул, его лицо было мрачным:
— Моя семья в соседней деревне, командир. Дети голодные, жена больна. Если японцы придут, что я им скажу?
Ван, посмотрев на него, ответил:
— Лю, мы сражаемся за вас. Собери крестьян, пусть помогают нам. Без них мы не выстоим.
Сяо Фэн, подойдя с кувшином воды, сказала:
— Командир, я верю вам. Но мой сын, Лю Сяо… Если война дойдёт до нас, где ему прятаться? Японцы ведь не посмотрят, что он ребенок.
Ван, встретив её взгляд, ответил, стараясь скрыть сомнения:
— Сяо, мы защитим вас. Но ты должна держать людей вместе. Говорить им, чтобы доверились нам. Страх — наш враг, как и японцы.
Ван Лихуа, ставя кувшин, добавила:
— Командир, я видела, как японцы жгли поля в прошлом году. Мы отдаём вам рис, но если еды не хватит, люди разбегутся.
Чжан Юй, сидя у хижины, сказал:
— Ван, крестьяне верят тебе. Но страх сильнее веры. Если Москва не поможет, японцы сметут нас.
Ван, сжав челюсти, ответил:
— Юй, мы найдём еду. Москва поможет. Держитесь.
На поле бойцы отрабатывали штыковой бой, их движения были неровными, многие, бывшие крестьяне, держали винтовки неуверенно, их руки скользили по прикладам. Дождь усиливался, капли барабанили по земле, грязь хлюпала под ногами, пыль смешалась с водой, образуя липкую жижу. Чэнь Линь крикнул Ли Юну:
— Юн, я готов драться за Китай! Но без патронов как? Москва нас бросила?
Ли, пробираясь через грязь, хлопнул его по плечу:
— Не бросила, Чэнь. Обещают поставить оружие. Держись. Мы выстоим.
Хуан Вэй, стоя рядом, чистил винтовку, его циничная улыбка не сходила с лица:
— Юн, не заливай. Москва думает только о себе. А мы тут с ржавыми винтовками, оставлены против японцев.
Чжао Мин, подбежав, крикнул:
— Хуан, если боишься, иди домой! Я готов драться, даже если винтовка сломается!
Хуан, сплюнув в грязь, ответил:
— Чжао, твоя храбрость кончится сразу же, когда японцы начнут. Вот увидишь.
Мао Чжи, проверяя патроны, сказал:
— Хуан, хватит. Мы все боимся. Но я не предам дело, даже если Москва не будет нам помогать.
Хуан, усмехнувшись, ответил:
— Мао, ты молод. Я видел, как люди умирают за дело. Без оружия оно ничего не стоит.
Чжан Мэй, подойдя к полю, крикнула бойцам:
— Держите строй! Японцы не будут ждать, пока вы научитесь стрелять!
Цуй Фан, стоя в стороне, смотрел на бойцов, его руки дрожали, а глаза бегали по сторонам. Он думал о японском агенте, обещавшем рис и безопасность за сведения о базе. Его жена была больна, дети голодали, и страх толкал его на предательство. Он шепнул себе:
— Прости, Ван… Я должен спасти семью.
Лю Сяо, у реки, теребил палку, строя плот, и спросил Сяо Фэн:
— Мама, а японцы придут? Они заберут нас с собой?
Сяо, прижав его, ответила:
— Не бойся, Сяо. Командир Ван защитит нас.
В штабе, у стола с картами, Волков сказал Вану:
— Ван, дисциплина падает. Если крестьяне не согласятся вам помогать уйдут, японцы раздавят вас без боя.
Ван, склонившись над картой, ответил:
— Я знаю, Григорий. Но без твоей Москвы мы — ничто. Когда придёт оружие?
Волков, посмотрев в окно, где дождь лил всё сильнее, ответил:
— К апрелю, если всё пойдёт гладко. Но Цуй Фан… Я видел, как он уходил к реке вчера. Проверь его.
Чжан Мэй, перечитывая донесение, сказала:
— Командир, японцы в пяти ли! Это ближе, чем мы думали. Если Цуй предал, они уже знают о нас.
Ван, ткнув пальцем в карту, ответил:
— Мы встретим их у холмов. Но без патронов… Григорий, что Москва говорит о японцах?
Волков, пожав плечами, ответил:
