Анна, пожав плечами, ответила:
— Он советник, Эрик. У него много работы. Ты всегда кого-то подозреваешь.
Эрик, понизив голос, сказал:
— Не подозреваю, а наблюдаю. Времена сейчас неспокойные.
Ларс, подходя, вмешался:
— О чём шепчетесь, Эрик? Опять про мои отчёты?
Эрик, улыбнувшись натянуто, ответил:
— Просто интересуюсь, Ларс. Ты часто задерживаешься.
Ларс, сохраняя спокойствие, сказал:
— Работа, Эрик. Хочешь помочь мне с бумагами?
Эрик покачал головой, отходя. Анна, глядя на Ларса, сказала:
— Не обращай внимания. Он просто любопытный.
Ларс кивнул, но внутри чувствовал, как напряжение нарастает. Эрик был не единственной угрозой. Олаф Свенсон, новый шифровальщик, тоже начал задавать вопросы. Утром, в комнате для шифровок, Олаф, печатая на машинке, сказал Ларсу:
— Господин Эклунд, вы часто запрашиваете старые отчёты. Это для Стокгольма?
Ларс, стоя у стола Олафа, ответил:
— Иногда нужно уточнить детали, Олаф. Работа советника требует много информации.
Олаф, не отрываясь от машинки, сказал:
— Понимаю. Но вы так часто их берёте. Я просто заметил и спросил.
Ларс, улыбнувшись, ответил:
— Внимательность — хорошее качество, Олаф. Продолжай в том же духе.
Но слова Олафа оставили след. Ларс вернулся в кабинет, его мысли кружились вокруг шифровки. Куратор требовал осторожности, но эти намёки Канарису… Прямой разговор с Хедстрёмом был невозможен, но Ларс мог вложить нужные слова в беседу посла с Канарисом — тонкие, почти незаметные. Он вспомнил семью: жену Эльзу, дочерей, Ингу и Софию, ждавших его в Стокгольме. Деньги от Москвы шли на их жизнь, но каждый шаг в этой опасной, двойной, жизни, приближал его к пропасти. Сможет ли он продолжать? Что, если Канарис заподозрит? Или если Эрик или Олаф начнут копать глубже?
На следующий день Ларс снова встретился с Хедстрёмом в его кабинете. Посол, просматривая письма, сказал:
— Ларс, ты уточнил расписание? Французы прислали запрос о встрече.
Ларс, держа папку, ответил:
— Да, господин посол. Всё готово. А с немцами… вы упомянули Канариса. Это важная встреча?
Хедстрём, подняв взгляд, сказал:
— Важная, но неофициальная. Он любит говорить о политике, о нейтралитете. Иногда кажется, что он ищет союзников. Почему ты так интересуешься?
Ларс, чувствуя, как горло сжимается, ответил:
— Просто хочу быть в курсе, господин посол. Немцы непредсказуемы.
Хедстрём кивнул, но его глаза задержались на Ларсе:
— Ты прав. Но будь осторожен со своим любопытством, Ларс. Канарис не простой человек.
Ларс вернулся в кабинет, его мысли были полны сомнений. Пятница приближалась, и он должен был подготовить почву. Вечером, в зале, Клара Нурдстрём, подошла к нему с папкой:
— Господин Эклунд, вот отчёты по Франции. Вы просили их подготовить.
Ларс взял папку, кивнув:
— Спасибо, Клара. Ты всегда все делаешь вовремя.
Клара, улыбнувшись, сказала:
— Стараюсь. Но Эрик опять про вас спрашивал. Он думает, вы что-то скрываете.
Ларс, сохраняя спокойствие, ответил:
— Эрик слишком любопытен. Не волнуйся, Клара. Это просто работа.
Клара кивнула, но её взгляд был полон вопросов. Ларс чувствовал, как сеть вокруг него сжимается. Он вернулся в кабинет, достал шифровку и перечитал её. Куратор требовал действий, но каждый шаг был риском. Ларс знал, что должен быть осторожнее, чем когда-либо.
Утро 16 февраля 1936 года в Асмэре разливалось жарким светом, заливая узкие улочки, где тени от низких домов с плоскими крышами, сложенных из выбеленного камня, падали на пыльную землю. В центре города, у здания итальянского штаба, с широкими окнами и мраморными ступенями, толпились солдаты, их белые мундиры были запылены, винтовки поблёскивали под солнцем. Рынок, в нескольких улицах отсюда, гудел: эритрейцы, в ярких одеждах, торговали зерном, манго, тканями, их голоса сливались с криками мулов и звоном церковных колоколов. В тени навеса, у деревянного прилавка, стояла Асмерэт, эритрейка с морщинистым лицом, в цветастом платье, её тёмные глаза нервно бегали по сторонам. Она теребила край платка, глядя на итальянского офицера, капитана Альберто Риччи, который стоял у входа в штаб, поправляя фуражку. Асмерэт, сглотнув, шагнула к нему и заговорила:
— Синьор капитан, я знаю, кого вы ищете. Полковника. Я видела его.
Риччи, обернувшись, прищурился, его глаза выдавали интерес:
— Говори, женщина. Где? Когда?
Асмерэт, опустив взгляд, ответила:
— Вчера вечером, синьор. Он заходил к Зэре, на окраине. Она… принимает мужчин. Я видела, как он вошёл в её дом.
Риччи, сжав кулак, шагнул ближе:
— Зэра? Кто она? Где живёт? Говори всё!
Асмерэт, отступив, указала дрожащей рукой в сторону холмов:
— На окраине, синьор, у глиняных домов. Её знают. Но я не хочу бед… Дайте мне что-нибудь за это.
Риччи, кивнув солдату рядом, сказал:
— Дай ей десять лир. И веди патруль к дому этой Зэры. Немедленно!
