Я молча придвинула чизкейк, представила омлет с сыром и зеленью и начала жевать сладкую кашицу. Потом был шоколадный торт, потом – панакота. Ее я жевала уже медленно и со злостью: почему нельзя преподнести сюрприз, как все нормальные люди? Зачем это сладкое насилие устраивать?! И тут я почувствовала на зубах что-то твердое. Колечко.
– Это…
– Ты все правильно поняла. – Олег удовлетворенно улыбался. – Ну что? Будешь моей вовек?
Я помню, что у меня не было особого восторга. Меня мутило от сладкого на голодный желудок, я благодарила Бога, что не сломала зуб и не проглотила этот «сюрприз». Я покрутила измазанное кремом кольцо и надела себе на палец.
– Буду… Только если ты обещаешь больше не издеваться так надо мной.
– Договорились.
Почему я согласилась? Возможно, мне казалось это логичным? Даже не знаю… Мне кажется, я тогда всерьез ни о чем не задумывалась дольше минуты, ну разве что над выбором пиццы.
Чуть позже мы встретились с Максом, кольцо он не заметил, но сразу понял по нашим лицам, что что-то произошло.
– Ребята, я что-то пропустил? – он внимательно потрошил взглядом Олега и меня, а потом слегка дернулся, как будто понял.
– Макс, ты ничего не пропустил. Просто Машка ответила «да» на один очень серьезный вопрос.
Я поймала на себе мимолетный, но очень внимательный и грустный взгляд карих глаз.
– Ребята… Давно пора. Я так рад за вас!.. – Макс сказал это и всего лишь на пару секунд переменился в лице – по нему пробежала тень, потом он восторженно крикнул немного громче, чем следовало, «ура», заказал шампанского и пил как сапожник весь оставшийся вечер, повторяя уже заплетающимся языком:
– Ребята… Я так рад… Я рад. Рад очень…
…
Свадьба прошла без торжеств, фаты и прочих глупостей, просто расписались и в тот же день уехали в Сочи.
Я устроилась работать в агентство рекрутером, а Олег был молодым преподавателем. Это не приносило ему денег, но, похоже, очень тешило самолюбие. С возрастом он стал еще интереснее внешне: высокий, плечистый, вальяжный, с крупными чертами лица. Можно было бесконечно любоваться им. Когда же я уставала, поворачивала голову и поблизости всегда видела рыжего веснушчатого Макса! Как луч сквозь пленку. И сразу становилось тепло.
Пожалуй, он был самым успешным из нас всех. Не имея совершенно никаких связей, он умудрился попасть в очень хорошую иностранную фирму – наверно, все дело в том, как он умел хорошо забалтывать людей и легко нравиться им. Кажется, абсолютно все попадали под его обаяние, и вроде ничего особенного он не делал, просто вовремя шутил, вовремя был галантен, предупредителен, самоироничен. А в жизни очень важно все делать вовремя… В его личной жизни был легкий кавардак, но это его, похоже, не сильно заботило. Думаю, ему нравилось быть свободным, и более того – ему это было необходимо. Не знаю, почему…
По понедельникам у нас было принято собираться в первом попавшемся баре и пить пиво с орешками. Наш день чистых тарелок, пены на кружках и соли от орешков на пальцах и одежде. Кто-то собирается по пятницам, кто-то кутит в выходные, но это все было для слабаков. Мы продлевали выходные нашим понедельником. Никакие другие дела не могли это отодвинуть! Макс не брал трубку, даже если ему звонили с работы, Олег закрывал конспекты и довольно потирал след на переносице от очков, я меняла узкую юбку на джинсы с дырками на моих круглых коленках. Мы заказывали янтарные напитки, немного закуски на стол и первые минут десять просто молча все это поглощали. Иногда на таких встречах происходило знакомство с очередной девушкой Макса. Один из таких случаев помню очень четко. Мы заняли с Олегом столик на троих, заказали пива. Макса пока не было. Десять минут, пятнадцать, двадцать. И тут он появился в дверях бара, галантно пропуская вперед миниатюрную брюнетку.
– Оу! – Олег тихо присвистнул. – Новая подружка…
– Похоже на то. – Я демонстративно отвернулась. Почему-то мне было неприятно, что она так хороша. Может, все дело в том, что мне нравилось быть единственной девушкой на этом понедельничном празднике. А может, и не поэтому…
Она была прекрасна, его седьмая, надо признаться, даже лучше, чем все предыдущие подружки. И чувство испорченного праздника накрыло меня большим пыльным колпаком.
Где-то примерно в середине ее рассказа про успешную телевизионную карьеру я сгребла сигареты со столика и пошла курить. Встала на крыльце под рыжим козырьком. В Питере, как всегда, лил дождь, бил свою мелодию по асфальту и крышам, а я ему тихонько подпевала что-то из русского рока. Пока не услышала, как дверь за мной медленно закрылась, и не увидела, как мой квадратный метр украла мисс телевидение.
– У тебя не будет зажигалки?
– Конечно. – Я протянула ей спички и добавила не очень старательно: – Очень приятно с тобой познакомиться!
– И мне… – Она затянулась сигаретой, пристально на меня посмотрела. – И мне, – повторила уже с какими-то другими интонациями. – Ты именно такая, как я себе и представляла.
Ох уж эти влюбленные женщины, им даже кофейная гуща не нужна. И вот тут я не могла отказать себе в язвительности. Бедная девочка, за что?
