Айво пробудил в ней страсть. Желание, которого она не знала прежде. Даже когда она думала, что влюблена в Каллума, ничего подобного не чувствовала. Иначе Флора бы, вероятно, меньше ценила их романтические отношения. Только позже она поняла, что он был не так уж в нее и влюблен.
– То есть ты хочешь, чтобы в следующий раз я спросил разрешения?
– Небольшое предупреждение было бы весьма кстати… и, возможно, мятный леденец.
Он рассмеялся. А потом коснулся ее щеки, и это прикосновение показалось одновременно и естественным и интимным. Его взгляд упал на ее рот.
– У твоих губ вкус клубники.
Подавив ошеломленный вздох, Флора отстранилась, чтобы разорвать контакт.
– Итак, что у нас идет следующим пунктом в программе? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал холодно и официально.
– Попробуй немного вздремнуть.
Она перевела взгляд на ребенка.
– Я не могу. Он под моей ответственностью, и я беспокоюсь, как малыш перенес полет.
Вероятность того, что небольшой дефект в сердце, обнаруженный на двадцатой неделе беременности во время сканирования и подтвержденный после рождения, может сделать авиаперелет проблемой, не приходил Флоре в голову до того момента, пока Айво не уехал в Лондон.
Она сразу связалась с семейным врачом, который, хотя и не увидел в этом никакой проблемы, все же обратился за консультацией к детскому кардиологу.
Его ответ был таким же: нет причин, по которым Джейми не мог бы летать.
– Дети все время летают.
Небрежность, с которой он отмахнулся от того, что ее беспокоило, заставила ее произнести:
– Не у всех детей проблемы с сердцем.
Его ленивая поза мгновенно сменилась сосредоточенностью.
– С сердцем?.. – Грудь Айво приподнялась, когда он глубоко вдохнул, прежде чем посмотреть на Флору с нескрываемым осуждением. – Почему я слышу об этом только сейчас?
– Возможно, потому, что ты об этом никогда не спрашивал. А может, потому, что это не твое дело, – бросила она, раздраженная его тоном.
Айво, казалось, выпал из реальности на время. Он был в тисках шока не только из‑за того, что услышал, но из‑за неожиданного всплеска эмоций – желания спасти и защитить малыша.
– Это очень серьезно?
Флора покачала головой:
– При двадцатинедельном пренатальном сканировании плода они обнаружили в его сердце маленький дефект. Врачи называют это… проще говоря, дырочкой в сердце. Иногда к моменту рождения она исчезает, но у Джейми она не пропала, и его направили к детскому кардиологу.
Ценой невероятных усилий Айво сумел удержаться от вопросов – десятка вопросов, которые вертелись у него на языке. Он знал, что, позволив ей говорить, он скорее выяснит то, что ему нужно.
– Это не такая уж редкость. В более серьезных случаях не обходится без хирургического вмешательства, но у Джейми есть шанс, что она закроется в течение следующих двух‑трех лет. На этой стадии, когда нет никаких неблагоприятных симптомов, выжидательная позиция считается оправданной.
– Значит, непосредственная опасность ему не грозит?
– Нет, врачи относятся к этому достаточно спокойно.
– Но ты – нет, – сказал он, снова откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза. – Тебе нужно расслабиться. Младенцы то и дело подхватывают какую‑нибудь болезнь. – Он открыл один глаз и увидел, что Флора смотрит на него с изумлением. – Мне немного знакома эта тема.
Айво сделал это признание с невероятным смущением, и Флора улыбнулась. Это было странно – она и не знала, что ее эмоции могут напоминать американские горки, и во всем виноват был этот непредсказуемый человек. В один момент он кричал на нее, а в следующий был обезоруживающе мил.
– Я перелопатила кучу материала, когда… получила опеку над Джейми. Я ничего не знала о маленьких детях. Я не думала, что вообще стану матерью. У меня никогда не было пятилетнего плана или чего‑нибудь вроде этого. Я просто оказывалась в нужное время в нужном месте.
– Скромность… Я не часто сталкиваюсь с этим качеством.
Флора нахмурилась. Эти слова прозвучали так, словно она была какой‑то старомодной чудачкой.
– И уж определенно не в тот момент, когда смотрите на себя в зеркало. – Ее глаза широко распахнулись, рука взлетела ко рту в жесте комического смятения. – Ой… прошу прощения.
Веселье плясало в глубине глаз Айво, но затем исчезло, как задутая свеча: он представил, как она склоняется над спящим ребенком, как падают на ее хрупкие плечи великолепные волосы.
Пробиваясь сквозь неловкий момент сопереживания, Айво удалось выдавить из себя улыбку.
– Почему бы вам все же не вздремнуть, пока он спит?
– Я не смогу, – снова сказала Флора.
Через две минуты он услышал ее спокойное, ровное дыхание.
– Я спала! – едва не взвизгнула Флора, внезапно придя в себя после нескольких минут приятного дрейфа.
Запустив пальцы в спутанные волосы, она сжала виски, потом ее взгляд метнулся к спящему ребенку. Наконец она успокоилась или, по крайней мере, перешла от красного к желтому состоянию тревоги…
Когда в последний раз она позволяла себе расслабиться?
Это не его дело, напомнил себе Айво. Она давно уже взрослая, и она сама сделала свой выбор. Айво захлопнул свой ноутбук.
