— Скорее всего, книга рядом с Петром, — пожал я плечами. — Самое очевидное. А он, или в тронном зале, или в кабинете царя.
Сверившись картами, я узнал, что есть два секретных входа в тронный зал. Но в кабинет к царю проход только один. Через зал.
Хотя вру. Был еще один. Через окно во внутреннем дворе. Так что есть вариант попасть в кабинет и по иному…
Нажав комбинацию на мозаике у одной из стен, я зашел в секретный проход. И на удивление, не обнаружил там никаких артефактов. То ли им давно никто не пользовался, то ли про него мало кто знал, и это было не так необходимо.
Но до тронного зала я добрался без проблем. Болванчик и Лора работали практически на максимуме своих возможностей, чтобы не попасться.
Уже у выхода Лора показала, что в тронном зале сейчас находились Гоголь, Болконский и еще несколько человек, которых я раньше не видел. Все они были в очень мощной броне. И судя по тому, что неизвестные оснащены так же, как и Гоголь, их уровень примерно равный.
Помимо этого вдоль стен стояли големы. А у входа в кабинет царя возвышался Исполин. Четырехрукий монстр, созданный из частей всех возможных существ.
— И как нам туда попасть, чтобы нас не…
К моему счастью, или нет, но здание тряхнуло. Я буквально кожей ощутил, как над Кремлем повис защитный купол. Он был мощный. Охренеть какой мощный. И я знал только одного человека, который мог создать подобное.
— Что-то мне подсказывает, что скоро многим в Кремле просто будет не до нас, — расплылась в улыбке Лора.
Что почувствует человек, вышедший из комы, когда узнает, что страна очень сильно изменилась. Буквально несколько часов назад случился переворот. Царь пропал. А Сахалин теперь это другая страна?
Наверное, первой мыслью будет, что это все розыгрыш? Но потом спустя несколько минут в ожидании того, что сейчас из шкафа выскочат товарищи, громко смеясь, наступает отрицание. Нет. Такого не может быть. Это просто бред. Или все же слишком долго затянувшаяся шутка?
Но у Александра Сергеевича Пушкина было немного не так.
Он бродил в своем подсознании бесконечное количество времени. Он не знал, сколько прошло. Несколько минут или веков. Лабиринты сознания не имели пределов. Не было даже намека на то, что где-то есть выход, и есть ли он вообще в принципе?
У Александра осталось только два пути. Сдаться или идти до конца. Но все же ему помогли определиться. Странная женщина, явившаяся к нему в подсознание.
Пушкин был опытным магом и точно знал, что она не плод его воображения, а маг извне. Причем очень сильный, раз смогла забраться так далеко.
Подсказки были не такие уж и значимые, но все же они сделали свое дело, и медленно, но верно Пушкин выбрался из забытья. Хотя не только из-за этого он продолжал торчать в лабиринтах сознания.
Проигрыш. Он впервые проиграл серьезный бой. И кому? Сыну Сергея Есенина? Да как такое возможно с его идеальной защитой? Такого просто не могло быть! Но все же произошло.
И надо это принять. Потому что другого выбора не было.
Первые секунды после того, как он пришел в себя, сознание еще не понимало, где он находится. Реальность ли это, или нет? Ощущение, как будто он только что проламывал толстые стены голыми руками. Дышал разряженным воздухом. Но постепенно, привыкая, осознавал, что он где-то в помещении.
«Я еще сильный?» — именно такая мысль посетила Пушкина после того, как он осознал себя в этом мире.
Сжав несколько раз кулаки и пустив по ним энергию, он убедился, что сила еще при нем. На стене календарь, и, судя по числу, прошло не так уж много времени с момента его проигрыша. А значит, в этом мире ничего не успело кардинально поменяться.
Пушкин выдохнул. Бросив взгляд на часы, понял, что время уже перевалило за полночь.
«Надо больше информации».
Продолжая крутить головой, он понял, что находится в больничной палате. Судя по виду из окна, это Москва. Но какая-то не такая… Некоторые дома разрушены. На улицах пусто. А со стороны Кремля звучали сирены.
Наверное, надо позвонить, но при себе он не нашел мобильного, да и вообще вещей. Только белая рубаха, и все.
Подойдя к зеркалу, Александр тихо застонал.
— Ну не-е-е-е-т… Мои кудри…
Врачи сбрили его шикарные волосы, оставив ежик.
Стационарного телефона в палате также не было.
И как же хорошо, что был хотя бы телевизор. Он схватил пульт и врубил первый канал. И уже через пятнадцать минут у него была полная картина происходящего.
«Ну нихрена же себе!» — только и крутилось в голове у Пушкина.
Он не так уж и долго спал, а тут что-то масштабное! Причем настолько, что страна раскололась. Но не это было главным.
Видимо, Петр Первый смог каким-то чудом завладеть троном и свергнуть своего сына. И тут никак не обошлось без вмешательства магии хаоса и этого вездесущего Небесного Пастуха. Будь они прокляты.
