— И видимо, не зря, — развел я руками. — Сотрудничество с божествами. Сотни и тысячи погибших от метеоритов и монстров. Не кажется ли вам, что Петр Петрович в свое время принял верное решение, взяв страну в свои руки?
— Я просто цепной пес, — пожал плечами Гоголь. — Моя задача маленькая — обеспечить исполнение приказов царя. А кто на троне, мне не сильно интересно. Все же, что тот Романов, что этот.
— Вы же не из отряда Кузнецова?
— Хм… — он задумался на несколько секунд. — Был там всего пару месяцев.
— Значит, вы тоже не стареете, — кивнул я. — И по какой причине вы покинули отряд?
Он ухмыльнулся и скрестил пальцы.
— Проблема была в твоем предке. Владимире. Он был человек… скажем так, тяжелого характера. Совсем не гибкий. Считал, что есть только белое и черное. И другого не дано. Это его и погубило…
— Как он умер?
— Надеюсь, в муках, — посмотрев мне в глаза, сказал Гоголь. — И поверь, я знаю, что говорю. Мне тогда было не больше тридцати. Ну подумаешь, одна деревня… Мы уже тогда получили магические способности. И Володя пытался контролировать нас. Он хотел, чтобы мы были образцом. Но зачем нам унижаться перед простолюдинами? Мы их сильнее! Умнее! Образованнее…
— Знаешь, — тихо сказала Лора, пока Гоголь выплескивал свои мысли мне в лицо. — Чем больше он говорит, тем больше я убеждаюсь, что Владимир Кузнецов был очень хорошим человеком. А в правительстве одни мрази и сумасшедшие. Ну нет ни одного нормального человека… Вот вообще.
— А Газонов?
— Ну… А то что он фанат стихотворного кружка, тебя не смущает? Просто у каждого свой бзик. Вот у этого клюворылого мания величия еще больше, чем у Валеры и Саши с Пушкиным. Хотя откуда столько гонору? И как он вообще столько времени пробыл на этой должности с такими мыслями.
Но Гоголь как будто услышал мои мысли.
— И после того случая с уничтожением деревни… Хотя я показал, на что способна моя армия големов! Она была не менее эффективна, чем у Лермонтова! Не менее! Да, сестра меня тогда спасла от тяжелой руки Володи, и меня назначили начальником нового органа власти.
— Имперская Канцелярия…
— Именно! — кивнул он. — Но не переживайте, ваше величество, вы и сами видели, как эффективно мое управление. Те амбиции я давно перерос. И прекрасно понимаю, что надо просто делать свое дело. Служить царю! Именно для этого и создана Канцелярия. И Петр Петрович не даст соврать, я исполнял задачи превосходно! Ни одного нарекания за столько времени!
— И теперь вы решили предать Петра Петровича! Ваше сестра вас спасла от смерти. Вы получили практически безграничные возможности и власть, выше которой только царь. Но вы все равно пошли наперекор Петру Петровичу.
— Потому что не он спас Москву и остальные города. А Петр Первый.
Что ж… Прекрасно понимаю, что он не может знать всей правды. И у меня не было никаких доказательство того, что это сделал именно Петр. Только косвенные…
И я прекрасно понимал его точку зрения. Он не злодей. Не под влиянием хаоса или небесного Пастуха. Просто есть те, кто служит родине, а есть те, кто служит правителям. Так что если Петр Петрович и вернется на трон, то Гоголь может так же беспрекословно трудиться под его руководством.
Но сейчас он был препятствием.
— Николай Васильевич, — продолжил я. — Мне надо добраться до царя и отобрать у него Некрономикон. Именно с помощью нее он делает все эти действия.
— Если это спасает людей от монстров, то почему нет? — развел он руками.
— Видимо, у нас с вами очень разные взгляды на жизнь. Я хочу спасти человека, который всем сердцем служил своей стране. И ни при каких обстоятельствах не навлек на нее сотни метеоритов, уничтожая мирный народ. Если царь готов идти на такие жертвы, то он ничем не лучше тирана, который рано или поздно приведет страну к упадку.
— Вы правы. У нас с вами разные взгляды на данную ситуацию. Именно поэтому я не дам вам пройти дальше.
— Я все же попробую.
На этом разговоры закончились. Больше не никаких пафосных фраз или движений.
В меня полетело заклинание, похожее на ружейную дробь.
— Неплохо, — фыркнула Лора, включая замедление времени и подсвечивая каждый снаряд. — Вот, Миша, магия земли во всей красе. Давай попробуем…
Оттолкнувшись от стола, я сделал кувырок и в последний момент пригнулся, чтобы в меня ничего не попало. Гоголь тоже не стал мелочиться и, встав со стула, выбил все окна в помещении. Через них с улицы начал заползать песок, словно жидкость.
— Лора, анализ. Варианты.
Протоколы набирали обороты, и я чувствовал, как тело стало легким как пушинка. Каждая частица воздуха в помещении обрела очертания. Цвета стали ярче и контрастнее. Движения — быстрей. Теперь за мной не способен уследить обычный глаз. Но даже так я чувствовал, что Гоголь не использует все силы.
Болванчик собрался за моей спиной и начал кружить огромным роем, переливаясь словно водный шар.
— Занятно… — пробормотал Гоголь. — Но все еще слабо…
