Когда он внезапно поворачивается ко мне с ухмылкой на лице, я понимаю, что эта сволочь знал о моем присутствии. И в курсе, что я разглядывала его со спины.
— Мерзость, — брякаю первую попавшую на ум мысль. Ну ведь реально со мной творится мерзость. Это же только извращенки будут возбуждаться от грубости и такого отношения.
— И тебе доброе утро. Уточни. Я мерзость?
— Самокритично, но я о погоде.
— О да, слякоть. Куда собралась? — обводит взглядом мою фигуру. Выкуси. Не придерешься к моему наряду. Черное платье с рукавами фонариками, длиной чуть выше колен, сидит на мне идеально. Да, не хватает обуви, но сапожки на каблуках меня ждут в прихожей. Не ходить же в обуви по дому. Даже этот козел стоит босоногий.
— Куда надо.
— Информативно. А если еще более информативно?
— Если еще более информативно, то на, — секунда и мой средний палец поднимается вверх.
— Настюш, ты зря проверяешь границы моего терпения. Фак будешь показывать своим сверстникам.
— Вадюш, ты зря думаешь, что ты самый умный, — парирую в ответ. — Я тебе всего лишь демонстрирую ноготь, который поеду наращивать в салон.
— Ты в таком виде собралась в салон?
— В каком таком?
— Неудобном и непрактичном.
— Ну, главное чтобы нравилось мне. Приятного аппетита.
— Стой. Позавтракай со мной, потом я отвезу тебя в салон. Только не говори, что ты не хочешь есть. Ты несколько часов наяривала круги, чтобы со мной не встретиться и наверняка у тебя урчит от голода желудок, и ты собиралась делать себе завтрак, — и, черт возьми, не поспоришь. Я готова сожрать слона. Еще и запахи жареной на сале яичнице не дают нормально мыслить. Ай ладно, была ни была.
Сажусь на стул, украдкой наблюдая за Вадимом. Ну оденься, бессовестный. Эх, мне бы выглядеть так уверенно с прокушенной губой.
Он пододвигает мне тарелку с яичницей. Хочется демонстративно фыркнуть за то, что не снял белок с желтка. Но он идеальный.
— Поздравляю.
— С чем?
— С лишением кухонной девственности.
— Спасибо. Давно пора было. Все же тридцать восемь годиков набежало. Кстати, о девственности. Утоли мое любопытство, ты девочка?
И все-таки иногда я скучаю по деревенскому Вадиму. Бить поленом надо было не того, а этого. Все, на что меня хватает — это продемонстрировать ему вновь средний палец.
— Молчание означает согласие?
— Все-таки ты тупой. Этот жест обозначает «иди на хрен».
— Ты только что говорила, что он означает, что ты идешь в салон наращивать ноготь.
— У него два значения.
— Как все сложно. Значит, ты в салон ненадолго?
— Надолго. Я буду делать не только ноготь.
— А что еще?
— Чего я только не буду делать. А ты хочешь со мной? Ну, давай. Я буду делать свои процедуры, а ты себе свои. Например, сделай себе отбеливание ануса. Как ты на это смотришь?
— Отбеливание ануса? Думаешь, оно мне надо?
— Конечно. Я прям чую, что у тебя черная душа. Что уж говорить про твой анус. Надо отбелить. Идем вместе?
— Нет, малыш, — не скрывая смеха выдает Вадим. — Ты давай сама там, а я тебя подожду.
— А меня не надо ждать. У меня после салона другие планы.
— Какие?
— А ты не оборзел ли? С каких пор я должна перед тобой отчитываться? Мне кажется или у нас фиктивный брак, который и вовсе еще не брак?
— С тех пор, как я тебя достал с того света, мы стали чуточку ближе. А со вчерашнего вечера, после того как ты пустила мне кровь, мы вышли на новый уровень. Так что, я вполне имею право знать куда собралась моя без пяти минут жена.
— На встречу с Элей. Утолил любопытство?
— Не совсем. Тебе точно необходима эта встреча с сестрицей?
— Однозначно. А ты точно не ошибся с завтраком? С чего вдруг ты ешь мою еду?
— Захотелось холестерина.
— Ты бы за бляшками следил, возраст все-таки.
— Ой, малыш, не повторяй за Русланом. У меня анализы лучше ваших.
— Рада за тебя. Кстати, где он?
— Сидит за решеткой в темнице сырой.
— А если серьезно?
— А если серьезно, не волнуйся, скоро вернется. К свадьбе. Скучаешь по нему?
— По нему да.
Утыкаюсь взглядом в тарелку, не желая смотреть на Вадима. Мало того, что после случившегося вообще стремно на него смотреть, так еще и этот его обнаженный верх добивает. А ведь он это делает специально, чертов провокатор. Ладно, главное не подавать вида, что меня это трогает.
Несмотря на недавний зверский аппетит, яичницу с беконом и сосисками я еле запихиваю в себя. А все потому что чувствую на себе испепеляющий взгляд Вадима. Еле сдерживаюсь, чтобы не спросить какого черта он делает.
— Спасибо за завтрак, — не глядя на Даровского, отодвигаю тарелку. Только хочу встать из-за стола, как Вадим меня останавливает.
— Стой, — да чтоб тебя! Нехотя перевожу на него взгляд, но в это время он встает из-за стола. — Вчера я хотел тебе кое-что подарить, поэтому оказался у тебя в спальне. Но вышло так, как вышло.
Как только я понимаю, что он становится позади меня, напрягаюсь. Знаю, что он не из тех, кто может сделать что-то реально плохое, но все равно неспокойно.
— Что ты делаешь?! — дергаюсь, когда ощущаю кончики его пальцев на моей шее.
