— Всего лишь убираю твои волосы, чтобы мне было удобнее, — что на фиг удобнее?! Резко встаю со стула, но Вадим не дает мне уйти. Поворачивает меня спиной к себе.
Кажется, я забываю, как дышать. И ведь точно не дышу все время, пока он надевает на мою шею… цепочку? Прикладываю руку к подвеске. Серьезно? Подвеска в виде сердечка? Кого там в снег окунали? Точно Руслана?
— Как я и думал, тебе идет, — только сейчас понимаю, что пока я ощупывала подвеску, Вадим успел оказаться лицом ко мне. — Подожди меня пару минут.
Смотрю ему вслед и в голове ни единой мысли, исключительно одна нецензурщина. Что вообще происходит?!
Так быстро я еще никогда не одевался. И, несмотря на скорость, меня не покидает чувство, что мелкая зараза решила не дожидаться меня. И действительно ни на кухне, ни в прихожей ее нет. И на звонок ожидаемо не отвечает.
По всем прогнозам, эта малолетняя паршивка в ближайшее время доведет меня до ручки.
Беру пачку сигарет и выхожу на улицу. С очередной затяжкой чувство отвращения к себе зашкаливает. Не надо обладать знаниями психологии, чтобы понимать, что причина находящейся у меня в руках сигареты — уже дважды упертая малолетка. Как в здравом уме можно вдыхать эту гадость? Зачем я вообще их купил? Не хватает еще снова подсесть как тогда.
Погода и правда та еще мерзость. Скоро и на участке все потечет. Благо пока еще куча чистого липкого снега. И стоило мне только подумать о снеге и немного обойти участок, как на глаза попадается Настя, усердно лепящая снеговика. А я уже почти забыл с кем имею дело. И, пожалуй, по этому дитю я соскучился, ибо растущая в ней стерва малость напрягает, как бы она сказала, мою тонкую душевную организацию.
Стойкое ощущение дежавю. Снег и рядом сугроб. Но в этот раз повалить ее не получится. Хватило и без того реакции на кулон. Шарахнулась так, как будто я ее током ударил. Еще не хватает, чтобы она меня боялась.
Хотя, по сути, сейчас есть из-за чего. Наверное, на ее месте я бы тоже малость напрягся, заявись ко мне в комнату без спроса мужик, который пообещал не трогать, а в итоге повалил на кровать и против воли полез целовать.
Абсолютно идиотское желание затмило мозг. Идиотское, потому что я в принципе не любитель целоваться.
Настя так увлечена лепкой, что совершенно не замечает моего присутствия. И только лишь, когда я выбрасываю бычок недалеко от ее ног, она поднимает на меня взгляд.
— Тебя не учили в детстве, что нужно надевать перчатки?
— А тебя не учили, что курить вредно? — ну что ж, получай вполне себе резонную ответочку.
— Трудно учить тому, кто курит сам. Мой отец был заядлым курильщиком.
— И ты решил пойти по его стопам?
— Напротив, — сам не заметил, как присоединился к лепке снеговика. — Я хотел быть противоположностью родителей.
— Они были плохими? — этот наивный вопрос вызывает во мне неконтролируемый смех.
— Они были прекрасными родителями. И вполне себе хорошими людьми.
— Тогда почему ты хотел стать их противоположностью?
— Потому что я не хотел довольствоваться малым и плыть по течению. Не хотел быть простым работником, о которого вытирает ноги заплывшая жиром свинья, то есть начальник. Равно, как и копить весь год на единственную поездку на море в совдеповский санаторий. Дальше продолжать?
— Хм, то есть все упирается в деньги?
— Деньги — это всего лишь инструмент реализации своих возможностей. Приятный бонус, без которого сложно обойтись для обеспечения комфортной жизни. Но суть не в них. Дело скорее в амбициях.
— Ясно. Ну и что, стал противоположностью родителей?
— Однозначно.
— Твои родители были счастливыми людьми? — как вообще лепка снеговика вылилась в разговор обо мне и моих родителях?
— Вполне.
— А ты нет, — слышать это от малолетней девчонки, как удар под дых. И ладно бы это был вопрос, так ведь хрен там. Утверждение. — Стало быть, твои простые родители делали все правильно, а ты свои амбиции можешь засунуть в одно место, ибо их реализация не принесла тебе ровным счетом ничего.
И это ее я называю дитем? Маленькая да удаленькая, припечатала так как бывалая стерва с сорокалетним пробегом.
— Ну все, потом долеплю. Мне надо в салон. Волосы себя сами не покрасят. Ты, кажется, собирался меня отвезти? Тогда поехали.
Желание окунуть ее в сугроб еще никогда не было таким сильным, равно как и сделать очередную затяжку. Благо я подавляю в себе оба желания и сажусь в машину. Мы едем молча минут пять, пока Настя не произносит:
— А ведь ты раньше не курил. Я бы почувствовала.
— Я и сейчас не курю. Так, иногда бывает.
— Когда нервничаешь?
— Что за внезапный интерес к моей персоне?
— Очень даже логичный вопрос, учитывая, что меньше, чем через неделю ты станешь моим мужем, пусть и фиктивным. Вот спросит меня о тебе какая-нибудь тетка на встрече, а я ни фига не знаю.
— Ну тогда встречный вопрос, вот спросит меня о тебе кто-нибудь, а я не в курсе девочка ли моя жена.
— Ты дурак? — справедливости ради, да. Точнее, нет. Идиот, ибо это высшая степень слабоумия. — Если тебя об этом спросят, значит, все будут догадываться, что ты меня не чпокаешь.
— Надо же, когда ж ты такая умная стала?
