Мы уже восемь месяцев как женаты. Правда, свадьба состоялась не на следующий день, как я тогда планировал, а лишь через неделю. Вика проходила обследование, и всю эту неделю врачи следили за её здоровьем и здоровьем нашего ребёнка. Тогда мы ещё не знали, что у нас будет девочка.
На протяжении восьми месяцев Вика неустанно убеждала меня, что это мой ребёнок. Провела какие-то математические расчёты, даже консультировалась с врачом по этому поводу. И заверила меня, что по срокам только я могу быть отцом. И я ей верю! А она всё равно настаивает на тесте. Словно ошеломлена моим неожиданным спокойствием. Думает, что я просто перевариваю всё это внутри, не показывая истинные эмоции.
Но это не так. Я верю ей!
А ещё и без теста знаю, что дочка — моя! Потому что после стольких лет ада просто не может быть иначе. И я, и Вика заслужили тихий семейный рай!
— Вик… — говорю еле слышно, — ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю…
Нежно поглаживаю её живот, чувствуя, как наша дочь немного успокаивается.
Вика прижимается ко мне спиной. Пристроив затылок на моём плече, поворачивает голову и находит мои губы. Нежно целует, отдавая всю себя… ровно до того момента, пока по её телу не пробегает дрожь, и вновь не начинаются схватки.
— Ай! — на этот раз она всё-таки не может скрыть того, что ей больно.
Правда, в силу характера старается сдерживаться. Виктория Соколова всегда была сильной.
Встретив Вику Куприну, я понял, что эта девушка сломана. Она была словно фарфоровая кукла, которую практически растоптал этот ублюдок. К счастью, теперь он находится за решёткой. Отец Вики проследит, чтобы он остался там надолго.
Сейчас Вика абсолютно счастлива, нося мою фамилию. Она не стала вновь Викторией Соколовой. И не осталось Куприной. Теперь она просто моя жена. Прекрасная сильная женщина. А иногда слабая. Понимающая. Любящая так, что готова доказывать моё отцовство. Невероятная… И она — моя!
— Ладно, я согласна ехать, — сдавленно шепчет Вика, отстраняясь и усаживаясь на край кровати.
Усиленно гладит живот, пока я, присев на корточки, надеваю на её ноги сапожки. Похоже, схватки стали ощутимее, потому что Вика бледнеет, и её лицо морщится от боли.
Помогаю ей надеть свободную кофту на молнии и поднимаю с кровати. Мы медленно выходим из спальни, а потом из дома. Нас сразу замечает Игнат, прогуливающийся с коляской по своему участку.
Мой дом, который я строил только для того, чтобы досадить семейству Соколовых, в итоге стал нашим домом. Моим, Вики и наших будущих детей.
— Началось? — взволнованно спрашивает Сокол, как только видит лицо сестры.
Я лишь киваю.
В глазах друга — и беспокойство, и радость за нас.
— Тогда я тоже выезжаю вслед за вами! — бросает он, поспешно удаляясь с коляской в дом, чтобы передать сына в руки Лизы.
Их малышу скоро полтора года, но они уже задумываются о втором ребёнке. А у Кирилла — двое. Сын Максим и дочка Даша…
Подвожу Вику к машине и открываю дверь. Теперь это не спортивная тачка, её я продал. На смену купил семейный минивэн, о котором и мечтал.
Вика устраивается на сиденье, а я быстро обхожу машину, прыгаю за руль и завожу мотор.
Мы поедем в тот же роддом, где совсем недавно девушка Рената Яна подарила ему сына Эмиля…
