— Я перевёл на счёт Куприна деньги, — продолжает Соколов-старший. — Но судя по всему, он не собирался отдавать мне дочь, потому что с его счёта были куплены билеты до Цюриха. Они на другую фамилию, но всё же их два, а значит, он хочет улететь с Викой. Кого-то подкупил в аэропорту, воспользовавшись моими же деньгами. Думает, что обвёл меня вокруг пальца, — в его взгляде вспыхивает ненависть. — Во-первых, вы вернёте мне деньги. Я весьма щепетилен в этом вопросе и не привык разбрасываться ими. А во-вторых, я хочу самой жестокой расправы над этим идиотом, — вновь кивает в сторону дома. — Пусть страдает!
Одёргивает пиджак. Подняв одну бровь, смотрит на наши застывшие лица.
И это всё? Долбаные деньги и то, что я и так планировал сделать? Да это, вашу мать, полный карт-бланш!!
Кирилл достаёт телефон и выжидающе смотрит на Соколова.
— Сколько?
Тот называет шестизначную сумму. Но это ничто по сравнению с человеческой жизнью. С её жизнью…
— Дай мне номер счёта и минуту времени, — просит Соболев.
Пока друг решает финансовый вопрос, я избавляюсь от толстовки, стянув её через голову. У меня больше нет сил терпеть. И времени на разговоры тоже больше нет.
Там — Вика!
Швыряю толстовку в салон и тут же иду к дому. Он достаточно далеко, мы специально не стали подъезжать близко, и я перехожу на бег. Слышу шаги за спиной. По пятам за мной бежит Ренат.
— Игнату нечего там делать, — говорит друг, догоняя. — Он сегодня немного невменяем… Соболев не станет применять силу… А ты… Тебе нужен тормоз. Поверь мне, как бы ты ни хотел его убить, потом жить с этим станет невыносимо.
Я позволяю ему остаться, и мы подбегаем ко входу одного из достроенных домов.
К чёрту прятаться! К чёрту стратегии! Я просто войду туда, сметая всё на своём пути!
Ногой выбиваю дверь, вламываясь в совершенно пустую гостиную. Успеваю увидеть затылок Куприна, который быстро скрывается за дверью соседней комнаты.
— Я на улице его перехвачу! — бросает Ренат, поняв, что хирург попытается сбежать, и что наверняка имеется вторая входная дверь.
Рванув с места, бегу за Куприным. Соседнее помещение оказывается просторной столовой, тоже без мебели. Из неё — выход в сад, дверь настежь открыта. Выбегаю на улицу и вижу, как хирург несётся к своей машине, но его уже настигает Ренат. Он быстро скручивает Куприну руки, заламывает их за спину и пару раз вмазывает его лицом о капот.
Приближаюсь. Сжимая кулаки и стискивая зубы от едва контролируемого гнева, рычу в лицо Куприну:
— СУКА! МОЛИСЬ, ЧТОБЫ ОНА БЫЛА В ДОМЕ!
— А ты проверь, — ухмыляется Куприн, слизывая кровь с губ. — Вдруг она всё-таки сгорела в нашем доме две недели назад!
— На хуй иди! Её там не было!
— Ты уверен? У тебя хватило духа войти и посмотреть? С твоими-то фобиями!
— Что ты знаешь о фобиях, сука?
— Поверь, многое, — заверяет меня Куприн. — Я врач, не забывай об этом.
— Ты — дохлый врач, — мой голос хрипнет, и я угрожающе шепчу: — К чёрту молитвы, они тебе не помогут!
— Будешь тратить на меня время? — пытается он отсрочить неизбежное. — Вдруг я накачал её наркотой, и прямо сейчас она борется за жизнь? А перед этим трахнул! Ведь она МОЯ жена!
Я всё-таки теряю связь с реальностью, как бы сильно не держался за неё. Ногой пинаю в лицо Куприна, и он тут же оседает на колени. Ренат перестаёт держать его обмякшее тело.
Но мне мало этого! Душу рвёт от ярости. Мышцы горят от желания выплеснуть лютую злость. За то, что он сделал… За то, что запугивал и обижал мою девочку!
— ТВАРЬ!!
С воплем херачу кулаками по роже хирурга. Разбиваю костяшки пальцев, но не ощущаю боли. Почувствовав небольшое сопротивление его тела, сажусь сверху и начинаю добивать, превращая ненавистное лицо в кровавое месиво.
— ТВАРЬ! ААААА!!
Он больше не сопротивляется и не двигается. Но вроде дышит. И это подстёгивает меня завершить начатое.
— Ян! Остановись! Твою ж мать!
Алиев хватает меня за плечи и сдирает с тела хирурга. Мы падаем на траву, и друг припечатывает меня к земле, навалившись всем телом.
— Всё, хватит… Хватит! С него достаточно, Ян! Лучше иди к ней. Откажись от своей мести в пользу её спасения. Это важнее! Это ценнее, чем мордобой, поверь!
Меня всё ещё трясёт, когда я, стиснув зубы, просто киваю, соглашаясь с другом. Он меня отпускает. Даже не взглянув на Куприна, бегу в дом. Быстро поднимаюсь по лестнице. Проверяю каждую грёбаную дверь второго этажа, пока наконец не нахожу её…
Её… привязанную к кровати…
Она лежит с закрытыми глазами и кажется спящей… Очень бледная, с окровавленной щекой…
Приближаюсь и провожу по её лицу пальцами, целую в сухие искусанные губы… Но она не просыпается.
